Амулет. Книга 2

Один из них, запомнившийся мне гладким румяным лицом и аккуратной щеточкой усиков, несколько раз поинтересовался, не было ли застраховано испорченное имущество – как будто единственное, что имело для него значение, это возможные проблемы со страховыми компаниями!

Сразу после их отъезда я хлопнул себя по лбу и, обозвав несколькими нецензурными выражениями собственные мыслительные способности, набрал на мобильнике номер Павла Григорьевича. И вот, минут через двадцать он, в сопровождении нескольких крепких ребят с бритыми затылками, уже деловито осматривал разгромленную квартиру моего бесследно исчезнувшего товарища.

– Твой приятель что, банк грабанул? – задорно хохотнул мой бравый секьюрити. – Не часто мне доводилось наблюдать результаты столь настойчивых поисков!

– Какой, к черту, банк! Мы с ним из Мексики только что приехали… Я брата вчера похоронил… А теперь вот это… Я, поверь, очень ценю твой юмор, но как-то, знаешь, не до банков было, – несмотря на полный разброд в мыслях и чувствах, я все-таки попытался пошутить.

Мать Григория, немного успокоившаяся от созерцания бессмысленной, но чрезвычайно суетливой деятельности милиционеров, неожиданно снова запричитала, давясь слезами:

– Гриша! Гришенька! Сыно-о-о-очек мой!..

Начальник службы безопасности – тертый калач – взглянув на нее, тут же принялся за дело:

– Тэ-э-экс, как у вас тут с соседями? Знаете их?

– Понятия не имею, – буркнул я, вовремя сообразив, что второй круг вопросов Галине Евстафьевне не потянуть.

– Разберемся! – отрезал Павел Григорьевич и вышел на лестницу.

Через несколько минут он вернулся с какой-то полной пожилой женщиной, которая, видимо, давно знала мать Григория. Во всяком случае, она сразу же бросилась утешать ее и быстро увела к себе в квартиру.

– Слава Богу, баба с возу – кобыле легче! – гоготнул начальник охраны и с новыми силами принялся за расследование, а я прошел в чудом уцелевшую ванную, чтобы немного освежиться и привести себя в порядок.

Только я открыл дверь, как на меня с истошным криком ринулось откуда-то сверху нечто рыжее и пушистое. Не сразу сообразив, что это всего-навсего кошка Григория, я судорожно пытался отодрать ее лапы от собственной физиономии, но это оказалось непростой задачей – она прижималась ко мне, истошно верещала и тряслась мелкой дрожью.