Колыбель времени

Сосчитав про себя до десяти, я резко развернул его…

– Отец?!

– Крагон?!

Глава 6

Кир

Откровение поразило нас, подобно разряду молнии. Я бережно взял руку своей действительно сестры, желая показать ей свою поддержку. Если честно, то я боялся, что это открытие может отвернуть Еву от меня. В ее жизни Крагон был связан со всем, что фактически разрушило привычный ей уклад жизни, лишило семьи. Крагон… На Земле отца звали Константин. Константин Перов. Я снова взглянул на портрет. Сомнений быть не может.

– Ева, может все же это была какая-то ошибка? Не мог он. Отец всегда был добр и заботлив. На Земле папа известен как детский писатель. Он создавал просто невероятные книжки про приключения дракончика Поко в сказочном мире, – Ева ощутимо напряглась, стоило мне заговорить. Но нет, она не вырвала руку. Вместо этого она отправила волну тепла по нашей связи.

– Милая, сестричка, прости. Если бы я только знал… Но я искренне верю, что была допущена ошибка. Отец был человеком с большим сердцем, и то, что связано с его именем в вашем мире, причиняет мне боль. Боль за тебя и твою утрату и за его, опороченное кем-то, имя.

Евангелина молча прижалась ко мне и положила голову на мое плечо. Грусть, заставляющая сердце разрываться от тоски, накрыла с головой. Воспоминания ожили в ее памяти и принесли с собой забытые страдания.

В полной мере это чувствовал теперь и я, благодаря нашей связи. Но к этому добавились и мои личные эмоции. Не мог отец убить свою семью в погоне за короной, не мог. Он из тех, кто скорее отдаст свою жизнь за незнакомца, чем причинит кому-то зло. Перед мысленным взором возник отец, такой же, как и много лет назад. Я вновь увидел его, читающего мне на ночь новую сказку, или мастерящего со мной модельку корабля. Его взгляд, полный любви и заботы и то, как бережно он относился к маме.

В памяти всплыл и образ мамы. Она была тихой женщиной, спокойной и нежной. Помню, как она напевала мне колыбельные, укладывая спать. Какая она была красивая и изящная! И помню, как она поцеловала меня, уходя из дома в последний раз. Тогда я вовсе перестал разговаривать, да и вообще реагировать на окружающий мир. Сидел тихонько в углу своей комнаты, а люди в форме ходили туда-сюда.