Стая Белого Волка. Возвращение мечты

 – Но если ты Хорька сама выбрала, то он, и правда, лучший среди нас. Ты – ведущая, твое право! Хан – тоже самым лучшим был.

Я скрипнула зубами, вспомнив его «региональную направляющую» и мою подругу, Ласку. И ее верного адъютанта – Хана, смерть которого она не сумела пережить. Лис с ними не очень долго знаком был, но запомнил, видно, крепко, на всю жизнь. А созданная Белым Волком легенда, о волчице и стае, очень живучей оказалась.

– Ну, ладно, ты тут чай заваривай, а завтраком я потом сама займусь.

– Не попадите под горячую руку! – крикнул нам вслед Лис.

Богатырский храп, доносившийся из комнатки бабы Ани, доказывал, что Дина нам таки будить придется.

– Ты-то, наверное, лучше знаешь, как его будить, чтоб он спросонья не сломал нам чего-нибудь, – нерешительно предложила я Алешке, посмотрев на могучую фигуру, обтянутую поношенной тельняшкой, не очень-то помещавшуюся в стандартном спальнике.

– Командир! Смена пришла. Полковник вызывает! – негромко произнес Хорек над ухом Дина, благоразумно держась несколько сзади.

Результат сказался незамедлительно. Дин мгновенно вскочил с кровати, ухитрившись при этом не запутаться в мешке.

– Расслабься связной, начальство уже здесь! Караулы проверяет, – добродушно ухмыльнулась я, посмотрев на его ошалелое лицо.

– Рысь! Сколько же я проспал? – спросил Дин, озадаченно потирая лоб.

– Часов пять всего. Сейчас Лис дежурит, его после завтрака спать отправим, – ответила я, присаживаясь на узкую пружинную кровать, которая, наверное, еще бабу Аню помнила.

– Я тут, видно, совсем на гражданке расслабился, если с вечера караул поставить забыл. И вы меня не разбудили! – попенял он Хорьку.

– Нынче и на гражданке, временами похуже, чем на войне. Но я сейчас не об этом поговорить хочу, – сказала я, понизив голос и указав Дину на место возле себя.

Алешка тоже рядом примостился.

– А вы, друзья мои, Че после того, первого, госпиталя, еще кому-нибудь показывали? – спросила я, сразу беря быка за рога.

– Ну, его там, в комиссии, много каких-то специалистов осматривали, когда инвалидность давали, – нерешительно начал Хорь. – А потом он, сам, больше никуда ездить не хотел, душу травить, если сразу сказали, что это – безнадежно.