Огонь заберёт твою жизнь. Рассказы

Но он не мог видеть очаровательной крохотной родинки на левой щеке Даши, у самого подбородка, и ещё того, в чём, как считала она сама, заключалась её истинная красота – её глаз, прозрачно голубых, с тонким бледным ободком вокруг зрачка, обрамлённых густыми, длинными ресницами.

Впрочем, даже не видя этих глаз, страж магазина был настолько очарован красотой Даши, что, когда она, расплатившись в кассе за книгу Павича, покинула зал, он ещё несколько минут стоял с глупой улыбкой на лице, время от времени почёсывая затылок, пока на очередном выходившем покупателе не сработала сигнализация.

Отец Даши жил в старом районе неподалёку от центра города. Поднимаясь по эскалатору, она поймала себя на том, что разглядывает людей, едущих ей навстречу, и тут же разозлилась, решив, что это просто глупо – скучать по совершенно незнакомому человеку, который её даже не замечает.

Ветхая семиэтажка из красного кирпича выглядела жалко на фоне самодовольно высившихся над ней новостроек.

Она вышла на пятом этаже и позвонила в первую дверь слева. Почти минута прошла, прежде чем Даша различила шаги и последовавший за ними какой-то грохот. Испугавшись, она позвонила ещё раз.

– Иду… иду! – послышался хриплый голос отца.

Наконец дверь открылась, и в нос Даше ударил тяжёлый запах перегара. Не выпуская из рук сумок, она машинально повела головой в сторону и поморщилась.

– Ой, Дашенька, доченька моя! – расплывшись в пьяной улыбке, воскликнул отец. – Проходи, проходи скорей. – Переступив порог, он взял из её рук пакеты и чмокнул её в щёку, уколов густой щетиной.

– Здравствуй, папа. – Даша вошла и закрыла за собой дверь. – Возьми, пожалуйста, там продукты, я сейчас обед приготовлю.

– Да, да, конечно, проходи, раздевайся. Умница моя, не забыла старика, – пробормотал отец и, слегка пошатываясь, направился в кухню.

Разуваясь, она заметила, что полочка для обуви в углу прихожей упала, туфли, ботинки, тапочки высыпались на пол. Сразу вспомнив шум, который она слышала, стоя за дверью, Даша вздохнула, вернула полку на место и аккуратно разложила на ней обувь.

Отец вовсе не был стариком.