О.Н.И.

Конечно же, здесь никакого тока не было, но обезьяна об этом не знала и металась, но ремни плотно держали ее.

– Повысилась активность головного мозга и сердца, – тут же отрапортовала Нидзо.

– Еще повысим активность системы, – не унимался Озэму, крутя ручку регулятора.

– Пульс стал еще выше, ей кажется, совсем не хорошо.

– Еще немного! – на мониторе проявились линии красным в несколько волн. – Вот они! – оживленно воскликнул Озэму, прильнув к монитору.

– Пульс слишком высокий и другие показатели зашкаливают, – взволновано сообщила Нидзо.

– Еще чуть, чуть, – как заводной повторял Озэму.

– Нам следует остановить процесс! – прокричала Нидзо.

– Осталось немного, я почти успел записать

Нидзо не выдержала и уже протянула руку, что бы опустить рубильник питания. Как вдруг все остановилось и вокруг воцарился полумрак.

– Что? Что такое? – стал возмущаться Одзаки. – Что произошло?

Ито перестал свистеть и оглянулся

–Кажется, свет вырубило, – заключил он

Одзаки выбежал взволнованно из кабинета, чертыхаясь и теребя волосы у себя на голове.

– Вот черт как не вовремя. Как обезьяна?

– Сейчас в норме

– Ладно, – вздохнул Озэму. – На пока все, уже обед я ухожу. Нидзо освободи обезьяну и в клетку ее. Ито проверь систему на наличие повреждений от сбоя, и можете быть свободны, пока не дадут свет.

Озэму часто пропускал обед из-за работы, но если ему удавалось скоротать время, он непременно ехал на своем велосипеде в любимое кафе. Где с наслаждением ел свой любимый горячий куриный суп с ароматной гречневой лапшой и сладкими мягкими рисовыми булочками, которые он полюбил еще с детства.

Выйдя из здания, он вспомнил, что забыл в кабинете очки и вернулся за ними. Возвращаясь обратно по длинным кабинетам вдалеке одного из них, он увидел, как Нидзо общалась о чем-то с академиком Гото. Выглядело это вполне нормально для всех, но не для Озэму.

– Небось, докладывается о провале, этому вечно сующему нос, куда не надо. Я знал, что ей нельзя доверять.

Он сделал вид, что ничего не заметил и спустился вниз.

В кафе ему принесли лапшу, которую он уплетал со скоростью ветра. Солнце на террасе в этот день было ярким и можно было бы перегреться, но прохладный ветерок не давал этому в полной мере совершиться. Что особенно нравилось ему так это сочетание прохладного ветерка и горячей лапши, которая согревала его изнутри. Поежившись, он приподнял ворот куртки и с довольным лицом щурясь, пытался зачем-то рассмотреть солнце.