Дорога к счастью. записки старого башмачника

Осмотрел её, и поглаживая ладонью по переплёту, словно жалея маленького ребёнка, поставил книгу на полку.

– Знаете, мы уже живем вместе более сорока лет, но мне так и не удалось объяснить Изабелле, что книга – это не подставка для чайника, что книга – это живое существо, которое дышит, живёт и ощущает боль от нашего человеческого невежества.

Тяжело вздохнув, профессор засуетился, и на столе появились стаканы в больших мельхиоровых подстаканниках и ароматный, насыщенного цвета китайский чай.

На третий день после пасхи, неожиданно для самого себя, я опять оказался на Солдатской улице.

Зал был пуст, Ванесса Карловна скучала за стойкой, читая книжку Донцовой. Взглянув на меня, она как-то вяло выдавила из себя:

– А, это вы? Александр Ильич спрашивал про вас. Позвоните старику, – протягивая мне, листок с номером телефона, сказала Ванесса Карловна.

Заказав кофе, я уселся на своё место возле окна. Кофе у Ванессы Карловны и впрямь, как говорил профессор, было «бурдой», но в данном случае оно для меня не напиток, а лишь повод немного прийти в себя, посидеть наедине со своими мыслями.

Очнулся от того, что с улицы широко открытыми глазами на меня смотрела взъерошенная голова с расплющенным носом. Когда наши глаза встретились, существо радостно завизжало и рванулось к входу в кафе. Это был профессор.

– М-да, ну и где вы пропадали всё это время? Вы не представляете, Сергей, сколько интересных событий произошло! Ну что же вы право сидите здесь, пойдёмте, пойдемте со мной. Я покажу вам такое, что вы сразу поймёте, какое грандиозное открытие мы совершили. Ну, нельзя же право исчезать так надолго. Всё могу понять, дело молодое. Но вы, вы Сергей так внезапно исчезли, что я уже и не надеялся увидеть вас снова.

Дальше старик, не церемонясь, схватил меня за руку и потащил к выходу.

Дома у профессора всё было, как и в прошлый раз.

– Вы оживили меня, Сергей. Нет, не умер ещё профессор Покровский. Мы еще поработаем, – в дверях начал убеждать меня Александр Ильич.

– Какой же я был недалёкий человек! Ведь если бы раньше я серьёзно подошёл к работам Тиндаля, Доплера и Фурье, возможно уже давно бы сделал это открытие. Знаете, молодой человек, вы были правы. Причина посторонних шумов оказалась не в микрофоне, а совсем неожиданно для меня в плесени.