Хочу счастливым быть

Оказывается, паренек не смог вбить колья в каменистую почву для закрепления палатки, и теперь ему предстояло засветло найти новое место для ночевки, но все было бы хорошо, если бы Мишель, хозяин кемпинга, вернул ему те 10 евро, которые Питер с вечера заплатил ему за одну ночь, чтобы ранним утром без помех отправиться в путь – дорогу.

– Понимаете, у меня совсем небольшой бюджет, – объяснил он свою беду, – все рассчитано до единого цента, теперь надо искать другой ночлег, но заплатить за новый ночлег я уже не смогу… Чувствую себя бездомным бродягой.

– Я понимаю тебя, – поддержал разговор Томас, – почва здесь каменистая, колья в землю и кувалдой не вбить, а ночью палатку ветром снесет, если хорошо не закрепить. Мы давно знакомы с Мишелем, он любитель обманывать, хотя не злой по природе, но… жадный.

Вот и все, чем смог утешить Томас юношу, и тот уехал в неизвестном направлении.

– Мне покоя не дает то, что у меня не оказалось с собой наличных денег, чтобы помочь пареньку, – огорчено вздохнул Томас.

Подул теплый ласковый ветерок, над горой показалась светлая точка звезды, но настроения насладится вечерним покоем не было ни у кого.

– Помните, как Иисус говорил в притче: «Я к вам приходил голодный, а вы меня не накормили». Ребята, это про меня, – поддержала мужа Надя.

– У меня есть 10 евро, – тихо проговорила Эмили. – Это мои деньги, я их заработала на каникулах, когда работала няней по вызову. Я бы могла их отдать Питеру.

В голосе девочки звучала неподдельная грусть, с надеждой смотрела она на пустую дорогу, по которой только что уехал велосипедист из Голландии, и Надя с Томасом смотрели в том же направлении, как будто, они вместе что-то на той дороге потеряли.

Нет ничего тяжелее на сердце, чем чувствовать сожаление от не сделанного добра.

– Мы христиане, или нет? – вдруг воскликнула Надя, – Томас, садись с Эмили в машину, а я буду молиться, чтобы вы нашли нашего беглеца.

Она еще говорила, как Томас уже заводил машину, а Эмили пошла искать свои десять 10 евро.

Сумерки густели прямо на глазах, и с такой же быстротой тяжелело на сердце у Нади, ведь она отпустила голодного путника, а ведь могла накормить его перед дорогой.