Ёнька

Помню восторг родителей и свои наивные ожидания тоже помню – всё пустое. Толку от Светланки было мало, одно разочарование. Она не то что играть, она и глядеть-то нормально не умела, каждый раз промахивалась. День за днём я ждал, когда она вырастет. Уже и листья распустились, а перемен всё не намечалось.

Как-то в парке, когда мама присела на лавочку, я подошёл к коляске и заглянул внутрь, сверяя реальность с надеждами. Светланка спала, соска выпала изо рта, а до подушки тянулась слюна – прозрачная, словно стеклянная.

Я вздохнул и двумя пальцами затолкал соску в рот. Коляска качнулась, Светка завозилась и заплакала. Мама отругала меня и принялась утряхивать рёву. Она тогда сказала:

– Ну что ты сделал? Только уснула. Иди уже поиграй где-нибудь!

Мне стало обидно.

Вообще мама любила, когда другие разглядывали Светланку. Все говорили: «Какая миленькая!» И часто: «Они с братиком такие разные». Каждая из фраз по отдельности мне нравилась, но вместе вызывали досаду. Мама же любила добавлять: «Доченька – копия папа.

Чего же вы хотите?» При этом она смотрела на меня так сладко и грустно, что я начинал злиться. Хотелось спорить, но делать этого было нельзя. Мама всё равно победит. Или шутить начнёт – ещё обиднее выйдет.

В тот день, когда меня прогнали, я пошёл «поиграть где-нибудь». Парк – это вам не квартира, в которой можно найти уголок и выдумать себе друзей и подвиги. В парке солнце на дорожке шевелится и всегда что-то отвлекает. Я шёл по тропе, новой саблей отвешивал удары по веткам и глазастым цветам и даже не заметил, как дорожка увела в заросли.

Не знаю, куда бы я тогда забрёл, если бы не усатый чудак по ту сторону забора за парком. Чудак пребывал в некотором загадочном возрасте: взрослее, чем дяденька, но моложе, чем дедушка. Усами и лихим взглядом он напоминал пирата, одет был в тельняшку и лиловую жилетку, на голове носил красную косынку. Собственно говоря, с этого-то и началась та невероятная история, о которой я хотел бы здесь поведать.

Сейчас, уже будучи взрослым, я понимаю, что человек этот одарил меня вниманием и чувством лёгкого превосходства над ним, взрослым. Всем тем, в чём так нуждается любой мальчишка. А ещё он явил неподдельное чудо.

Потом, значительно позже, возникла мысль стать писателем и рассказать об усатом друге. Обязательно в виде детской сказки. Я даже начал что-то, но понял, что детское никак не выходит. Во взрослой голове чувства тех дней скукожились, цвета стали блёклыми.