Безвыходное материнство

Сейчас вы вроде уже перекусили, так что ко времени ужина я бы предпочел вашу компанию.

У него был круглый как шар живот, который не мог сгладить даже высокий рост. На нём был явно дорогой костюм, да и сквозь перегар пробивался какой-то дорогой парфюм. Мужчина был не молод, о чем говорили его седые, коротко стриженные виски. Но угадать сколько ему было лет всё же Марина не рискнула. Удивительно, что он был в строгом деловом костюме в такое время. Щегольская тонкая полоска на глубокого тёмно-синего цвета пиджаке, слегка выглядывающие манжеты рубашки сочетались с вальяжно расстёгнутыми тремя пуговицами и хвостом фиолетового галстука, торчащего из кармана.

– Я не знаю, – испуганно ответила она и почувствовала, как смущение заполняет её до самого верха.

Марина знала, что смуглая кожа не выдаст её – не покраснеет, но за глаза и трепет в голосе могли это сделать в лёгкую.

– Ну конечно, такого уровня дамы, не могут давать ответ на приглашения не зная ничего о мужчине. Я вас могу понять.

– Марина, – ответила она и тут же подумала, а почему она не назвала какого-то другого имени.

– Очень приятно Марина слышать ваш голос. Он такой, – на пару секунд сомнительный кавалер замешкался то ли подбирая, то ли вспоминая нужное слово, – мелодичный.

Марина понимала, что смущение переполнило её окончательно и решила скрыться за чашкой с чаем, чтобы не выдать себя.

– Мариночка, понимаете ли, я приехал к другу на свадьбу, и у меня впереди целые выходные.

В голове Марины мелькнуло, что его речь медленная и такая витиеватая и привлекает и пугает её. Отдаёт как раз тем, что можно найти под забором, когда стаивает снег.

– Не сочтите за навязчивость, но можно вас попросить об услуге показать мне красоты…

И через долгую улыбку и паузу он добавил:

– Местные?

– Я не петербурженка! – почти пискнула Марина, начиная ненавидеть себя за свою пугливость, и снова потянулась к чашке.

– О! Значит нам с вами стоит вместе исследовать территорию.

Марине стало невыносимо противно слушать его, сидеть рядом, разрешать класть руку на спинку её стула, но ей в голову не приходило ни одной идеи, как она может себя избавить от общества чужого, навязчивого человека. Хамить она не любила и не умела судя по всему, отшивать и подавно. У неё не было такого опыта раньше.