Безвыходное материнство

Ей не хотелось словить очередную волну собственных воспоминаний, и она мысленно затыкала себе уши. Надеть наушники Марина считала не приличным и слишком вызывающим. Старалась отвлечь себя сверкой цифр и неразборчивыми надписями.

“Доработать бы сегодня и зайти вечером в парк. Хорошо там сегодня, наверное. Тепло и запахи,” – думала она, раскладывая по стопкам бумаги.

Марине осталось только подшить всё в папки, расставить по полкам и можно считать, что рабочий день закончен. Коллеги продолжали делиться воспоминаниями о детских аллергиях и питании, а она меланхолично, медленно вымеряла расстояние дыроколом.

“Всё, что происходит – всё к лучшему. И с каждым днём будет еще лучше,” – уверяла себя Марина в ожидании одинокой прогулки и запахов весны. Эта фраза долгое время была её мантрой. Несколько недель она не всплывала, и тут опять родилась и крутилась в голове на манер надоедливой попсовой песенки с танцевальным мотивом.

Глава 2 Начало новой жизни

Она не любила сразу возвращаться домой с работы, тем более сейчас, когда набирала силу питерская белая ночь, когда весна входила в свои права.

В Питере состояние весны плавно переходящее в раннюю осень самое естественное. Одно всего лишь различие – весной практически всегда светло, а осенью темно. В каменных декорациях центра города сложно было определить пускают деревья почки или облетает листва. Все парки упакованы в кварталах так, что в обычном режиме из дома на работу с работы домой с ними не встретишься.

Марина жила первую весну в городе на Неве и еще не знала всех этих подробностей. Для неё было сперва очень не привычно, что на улицах не встречаются деревья. В её городе всё было зелено, и дворники собирали ворохи листьев каждую осень. И всё же она любила гулять по улицам стройного города.

Дома, в той комнате, которую Марина сейчас называла своим домом, были вечные сумерки, сутолока и множество посторонних звуков. Коммуналка она и есть коммуналка, куда тут денешься. Всё, что она могла поменять за обшарпанной дверью комнаты, она поменяла, но вот поменять всё то грязное, страшное и заброшенное, что считалось общей территорией, было не в её власти. Даже отдельный её кухонный стол тумба порой становился заляпанным без её участия.