Дыши мной

На несколько секунд меня ослепляет, оглушает. Охватывает такая лёгкость от долгожданного удовольствия, что только когда в эту негу прорывается боль, могу почувствовать и всё остальное тело.

Губы на своих бёдрах чувствую. Они прокладывают влажную дорожку до колена, а потом появляются зубы, которые покусывают. Руки крепко держат мои ноги разведёнными, а рот перемещается по внутренним сторонам моих бёдер.

Заставляю себя оторвать затылок от зеркала позади и открыть глаза, чтобы посмотреть на Мика. Но только я это делаю, он рывком поднимается.

Смотря мне в глаза, тыльной стороной ладони медленно вытирает свои блестящие от слюны и моего возбуждения губы, а я снова вспыхиваю. Приближается к моему лицу и обхватывает ладонью левой руки мой затылок.

– И на вкус такая же карамельная… Карамелька, – произносит низко и хрипло, проводя своим носом по моему.

Распахиваю глаза шире и упираюсь в его грудь ладонью. Его слова отрезвляют, разряженное тело отрезвляет. Он одетый, а я перед ним в одной майке, скатавшейся в жалкую полоску на талии.

Он брат Вика, а я…

– Хватит… уходи, – задыхаюсь, отталкивая его. Осознание всё сильнее наваливается на моё существо. Воздуха не хватает всё больше.

Мик наконец отстраняется, но взгляд его становится снова до невозможности мрачным.

– Сейчас не получится оправдаться тем, что перепутала нас.

Внутри меня поднимается такая горечь и злость, такой истеричный страх перед действительностью и обида, что я взмахиваю ладонью и бью Мика по щеке.

Его голова дёргается, глаза закрываются, а скулы приходят в движение. Отталкиваю его и, задыхаясь, шепчу:

– Ненавижу тебя… это всё ты… я не хотела… ненавижу тебя…

Он медленно поворачивает голову ко мне, и, кажется, в его глазах на долю секунды отражается всё то же, что чувствую я. Но вот он моргает и в них остаётся лишь ярость и… похоть. Он перехватывает мои руки, нависает надо мной и обманчиво спокойно говорит мне в губы:

– Я не планировал идти дальше, но ладно.

Часть 2.

Мик подхватывает меня за талию, под мой писк опускает на ноги и рывком разворачивает к себе спиной, лицом к зеркалу на стене. Оскалившись, хватает меня за волосы и наклоняет, прижимает грудью к каменной столешнице. Но волосы не отпускает, держит голову поднятой. Хватаю воздух губами, снова не могу моргнуть, а Мик склоняется к моему уху, не отрывая взгляда от моего отражения.

– А я больше всего не переношу, когда мне врут, Карамелька.