Не в своей тарелке

Он совершенно не знал, где и как оказался, что случилось с его мамой и Камиллой. Были предположения, что это был лишь дурной сон, но когда человек в форме пару раз толкнул его автоматом в спину, эта теория сразу же перестала иметь смысл. Мысли о галлюцинациях тоже отошли на второй план, а размышления об алкогольном отравлении никак не покидали головы.

Коридор вывел к лестнице вниз. Прич?м лестница не была частью дома изначально. Слишком видно было, что она сделана на скорую руку. Тихонько парень стал спускаться.

Чуть погодя за ним полез и военный. Теперь они были в тёмной комнате, еле как освещённой. Долгие прогулки по лабиринтам из обломков закончились лишь тогда, когда впереди показалось небольшое поселение. От силы несколько комнат. Навстречу Паше и человеку в форме выскочила маленькая девчушка.

– Кто он? – спросила она со всей серьёзностью.

– Нашли наверху, – ответил ей военный.

– Деда Петя сказал отвести к дяде Гене? – снова задала вопрос девочка.

Человек лишь кивнул.

Они снова двинулись. Паша выстроил примерную цепочку событий. Его могли принять за вражеского агента или безумца, а потому избавиться тем или иным способом было наилучшим решением. Не для него.

Прошли они пару домов. Военный приказал Паше зайти в одну из комнат. Внутреннее обустройство было бедно, но уютно. Какой-то старый диван стоял в самом углу. На столе лежала стопка книг, а рядом была свеча. Мужчину средних лет, Паша не сразу заметил. Тот выглядел несколько растерянно, завидев гостя.

– Кто это? Вражий? – спросил он.

– Вроде, просто контуженный, – ответила спокойно фигура в форме. – Как звать и откуда прибыл? – теперь уже мужчина обратился к самому парню.

– Звать Пашей, прибыл из R.

– R? Странно, – задумчиво произнес глава, который, по-видимому, и именовался дядей Геной.

– Что не так? – спросил Паша обеспокоено.

– Он давно разрушен, – ответила фигура в военной форме.

– Да, – согласился с ней мужчина, – вижу, ты удивлён.

Тебе ведь меньше двадцати, да?

– Да.

Пашу охватили странные чувства. Всё вокруг было слишком настоящим, чтобы усомниться в реальности. Значит, и слова Геннадия вполне можно было принять за правду.

– То есть появился ты в Первичную войну, – рассуждал мужчина, – R бомбили одним из первых и не оставили и следа.

Каждое новое известие доходило до парня, словно сквозь пелену, и ранило, будто нож. Паша мелко дрожал.