Курмахама

Елена даже всплакнула для надежности, но и это не помогло. Ключ-слово никак не приходило. Но она упрямо продолжала свои попытки. Вероятно, потому что сон всё равно не шёл. А ещё более потому, что какой-то голос внутри Елены неустанно твердил «не сдавайся, это твой шанс!»

«Ах, если б только можно было начать жизнь с начала! Я никогда бы не посмотрела ни на одного мужчину, кроме Генека. И детей бы родила только от него, – с отчаянием поклялась себе Елена и как по наитию попросила мысленно в пространство, – хочу, чтобы мои дети были точной копией отца, такие же умные, талантливые, добрые.

В комнате внезапно стало совсем тихо, точно звуки испугались мыслей Елены, ушли в другое измерение. Лишь негромко стучала в висках пульсирующая кровь. Елена на миг замерла, но сразу в мозгу у неё возникли новые слова:

«Если бы время вернулось вспять, я всё-всё в жизни сделала бы по-другому.

– Боже! Ну, помоги мне вспомнить это ключ-слово волшебное, Помоги-и-и… – уже вслух заскулила Елена с таким отчаянием, что даже сама удивилась.

И моментально, как по щелчку, в её голове раздалось: КУРМАХАМА!

– Конечно, курмахама. Вот оно! – с благоговением прошептала Елена.

Она спряталась с головой под одеяло и шепотом опять произнесла ключ-слово, потом для надежности еще раз: «Помоги мне, Курмахама. Я хочу всё исправить. Помоги мне начать сначала! Курмахама!» Слёзы потекли из глаз Елены, только она не ощутила их. А затем пришёл сон.

Глава 9

Проснулась Елена, когда сумерки еще не покинули пределы комнаты. Было немного душно, в воздухе присутствовал странно знакомый, не совсем приятный оттенок. Сквозь окно пробивался свет одинокого уличного фонаря, и на потолке плясали тени слабо колышущихся от сквозняка портьер.

– Откуда на двадцатом этаже фонарь? – подумала Елена, – Непонятно. Что-то я не помню его. И почему открыто окно? Вроде бы перед сном я закрыла створки.

Она повернула голову в сторону окна и поразилась тому, что увидела. Окно оказалось несуразно маленьким, да ещё и занавешенным какими-то простенькими льняными шторами, которых в доме Домакиных отродясь не было.