Курмахама

Он, похоже, научился краснеть не столь рьяно и радикально, но всякий раз цепенел и ощущал себя деревянным Буратино, лишь случайно коснувшись объекта своих чувств любой частью тела. Последний раз это случилось на уроке физкультуры, когда пробегающая мимо Альбина внезапно свернула в его сторону, но поскользнулась, покачнулась и схватила его за руку, чтобы удержать равновесие. Потом быстро выпрямилась, мазнула его улыбчивым, шальным взглядом и умчалась прочь. А Генка стоял, как в сказке про Конька-Горбунка, чувствуя, что его сперва окунули в кипяток, так горячо стало его телу, а потом швырнули в прорубь, настолько побелели и похолодели все члены, а кожа пошла пупырышками.

По дороге в раздевалку Генка завернул в туалет, закрылся в кабинке, которые были только в туалете спортзала – все остальные туалеты не имели даже перегородок между унитазами – и понюхал ту руку, которая только что побывала в объятиях Альбининых пальчиков. Несмотря на туалетную вонь, ему показалось, рука пахнет чем-то лёгким, душистым, волнующим сердце.

Вытянув губы трубочкой, Генка поцеловал тронутое место и зарделся от смущения.

После этого он всё время ловил запах Альбины, пристраивался в её спутный след, когда она шла по школьному коридору. Притворялся, что завязывает шнурки в тот момент, когда она проходила мимо, а сам жадно ловил шелест подола её платья и тот самый сладкий запах – аромат девичьего пота, с ощутимыми вкраплениями оттенков глубоко спрятанных желёз, уже начавших свою незримую таинственную работу.

Запах Альбины так будоражил его, что Генка стал принюхиваться и к другим девчонкам, по-прежнему для отвода глаз завязывая вечные свои шнурки в проходе. Украдкой он перенюхал множество ног – голых, в чулках и колготках, – но никакие из них не пахли так, как Альбинины. От кого-то разило едой, от кого-то почему-то несло духами, а от кого и чем похуже, вроде несвежего белья. Запахи были грубыми и обыденными, они не волновали.

А потом сработал их с Бруквой план.

Генка смутно осознавал развитие ситуации, его мозг выхватывал отдельные фрагменты, целое же ускользало от него. Вот резкий смешок СухоЛенки, которая произнесла что-то обидное в адрес ненавистного братца, вот резкий ответ Витьки Сухорукова и повисшая после этого звенящая тишина. Вот окрик учителя и огромные глаза Альбины с застывшим в них ужасом и брезгливостью. Вот резкий пистолетный хлопок крышки парты СухоЛенки, вытаскивающей свой портфель.