Курмахама

Мне стало так горько, что я забыл и про мокрую постель, и про ключ-слово. Вообще всё забыл, просто было горько, обидно и уныло. Тут я ключ-слово и услышал.

– Как это, услышал? – не понял Генка.

– Не знаю, как. Будто кто-то его произнёс, хотя было тихо. Я даже не понял, что это и есть ключ-слово, просто проговорил его машинально. А потом на мгновение светло стало. Или это мне тоже показалось, но я уже знал – это оно. Только я тебе его не скажу. Нельзя!

– Почему? – выкрикнул возбуждённый Генка и сам испугался своего крика.

Друзья осторожно осмотрелись по сторонам – к счастью, всё было спокойно. Они придвинулись друг к другу ближе.

– Ну и? – выпалил Генка.

– Лёг я в мокрую постель, зажмурился и сказал ещё раз тихо-тихо «пусть кровать завтра утром будет сухой и чистой!» а потом добавил своё ключ-слово, – Бруква замолчал.

– И чё?

– Чё-чё, – уже привычным, будничным голосом сказал Бруква, – утром проснулся, а постель как новенькая!

– Врёшь! Или тебе приснилось, – не поверил Генка.

– Не веришь, не надо, – Бруква явно не хотел продолжать разговор.

Он поднялся с песочницы и неторопливо побрёл в сторону дома. Генка проводил его взглядом, догонять друга ему не хотелось.

В эту ночь Генка твёрдо решил попробовать получить своё ключ-слово. Забравшись в постель, он зажмурился, стал придумывать разные волшебные словечки, но случайно провалился в сон и проснулся лишь утром. На следующий день история повторилась.

Днём он подкараулил Брукву во дворе, затащил его в тот самый проём между сараев и начал снова допытывать, как получить ключ-слово.

– Ну, какое он должно быть, это слово? – в отчаянии вопрошал он Брукву.

– Необыкновенное, вот какое! – отвечал ему Бруква, но в дальнейшие детали не углублялся, несмотря ни на уговоры, ни на «бандажи», ни на подзатыльники.

Зато он с удовольствием рассказывал, как помогает ему его ключ-слово. Как с помощью него он добился от родителей подарка в виде самой чёткой (так в те времена звучал эпитет «крутой») во всём дворе игрушечной машинки. Или как задружился с самым известным дворовым хулиганом, который с тех пор совсем перестал его обижать.