Курмахама

Судя по всему, осмотром он остался доволен, потому что придвинулся ближе к другу, едва не порвав майку о бугристую стену, и забубнил скороговоркой дальше, всё более распаляясь от собственного рассказа:

– Понимаешь, Генка, оказывается у каждого человека есть ключ-слово. Ну, волшебное слово, которое всё-всё может. Если скажешь его, у тебя всё всегда получится, поэтому и называется оно «ключ-слово»!

– Всё-всё не может всегда получаться! – авторитетно заявил Генка, – Даже в сказках так не бывает!

– А вот и получается! – победно взвизгнул Бруква, шлёпнув Генку по плечу от возбуждения.

– Правда, есть один секрет – прибавил он, хитро поглядывая на собеседника. Всем своим видом Бруква давал понять, расскажет этот секрет своему друг он всенепременно, но только после того, как тот поуламывает его минут пять-десять.

Генка ждать себя не заставил. Несмотря на ощущаемый им скептицизм, какая-то частичка внутри него отчаянно хотела верить в существование волшебного «ключ-слова», которое «всё-всё может».

– Ну? – спросил Генка Брукву.

– Чё? – притворился, что не понял вопрос Бруква.

– Какой секрет?

– Самый страшный секрет! – продолжил набивать себе цену Бруква.

– Сейчас дам по затылку, – попробовал испытанное средство Генка.

– Отскочит! – не прекратил выделываться Бруква.

Генка вздохнул и картинно замахнулся, давая возможность своему другу избежать оплеухи, тот воспользовался шансом и отскочил в зону недосягаемости.

– Говори давай, – сердито сказал Генка, интерес которого угасал на глазах.

Бруква ещё раз вздохнул и, поняв, что через миг его друг просто уйдёт, а он останется ни с чем, снова заговорил, постепенно входя в раж:

– У каждого это ключ-слово своё, и никто-никто о нём не должен знать! Иначе оно не заработает, вот!

– Ну и чё? – не понял Генка, – откуда оно тогда берётся, это ключ-слово, если никто его не знает?

– От бестолочь! – как-то по-взрослому произнёс Бруква.

– Смотри, – принялся разжёвывать он со снисходительным видом, – ты должен его НАЙТИ!

– Как я тебе найду СЛОВО? – разъярился Генка, которому совершенно не нравился тон Бруквы. Он чувствовал внутреннее превосходство своего друга и уже жалел, что не отвесил ему леща взаправду.