Курмахама

Это очень уважительная причина!

– Да, но если ребёнка нет, как у вас приняли заявление? – Ирина Львовна постепенно обретала почву под ногами и начала повышать тон.

– Я договорился! – Розенблат, не желая уступать, тоже повысил голос, – Я тоже умею договариваться, не только ты. Не думай, что ты одна всё можешь! Что, не так разве?

На Ирину Львовну было страшно смотреть – она побелела как мумия, глаза у неё вылезли из орбит и сверкали, точно в них зажгись две сверхновые звезды. Но Павел уже закусил удила и ничего кругом не замечал.

Его жизнь начинала новый виток, и всё в ней обещало быть просто прекрасно. Отговаривать Павла было бесполезно. Ирина Львовна была женщиной умной, она довольно быстро овладела собой, нацепила на лицо более-менее нормальное выражение и поняв, что лобовой удар ни к чему не приведёт, решила зайти с другого бока.

– Ладно, сын, но ответь мне на ещё один важный вопрос. На какие средства вы собираетесь жить? – глядя при этом на Елену, ядовито поинтересовалась она.

Её вопрос повис в воздухе. Елена смутилась. Она вообще до этого мига про деньги как-то не думала. Главным для неё было не принести в подоле, а думать о деньгах, по мнению Елены, должен был Павел. Как мужчина. Мужчина – добытчик в семье. Эта истина внушалась Елене с самого рождения и казалась девушке такой же незыблемой, как и пресловутый подол, куда нельзя было «принести». Поэтому она промолчала, уставившись на Павла, в ожидании, как отреагирует на этот вполне резонный вопрос её добытчик.

– Не боись, мать, – натужно хохотнул Павел, и Елена ощутила, как напряглась при этом его рука, обнимающая девушку за талию, – не пропадём как-нибудь. У нас как минимум есть моя стипендия. Это раз. На первых порах родственники помогут молодожёнам, это два.

– Помогут ведь? – подмигнул он матери, которая лишь скривилась в ответ.

– Ну и три, – тут Павел чуть понизил тон и заговорил со значением, – вообще в Серпске возможностей заработать – навалом, места только надо знать.

Найду, где денег добыть.

– Молчи лучше про свои «места», – хлопнув ладонью, сердито вскричала Ирина Львовна, – ещё раз узнаю про твои делишки, вылетишь из дома. Знаешь ведь, чем это может кончиться! Эх, почему ты в Москве не остался?!

– Перестань, мать, знаю я всё, что ты мне скажешь! – тоже перешёл на крик Розенблат, – Хватит пылить, пылесос забьётся! Я уже взрослый, понимаю. Сколько можно говорить об этом? Так что, не парься. Всё путем, будь спок.