Курмахама

В один из визитов Елена познакомилась с мамой Павла, правда это была случайная встреча, практически так же, как с сестрой – мимолетная, у порога. Ирина Львовна, как звали модельершу, окинула девушку взглядом, далёким от приязни. Видимо, была не слишком довольна новой подругой Павла. Это читалось на ее лице, да и в интонации, когда она прощалась с сыном, перед самым уходом.

– Я буду поздно сегодня. Слышишь меня? – голос у Ирины Львовны был такой же манерный, чуть нараспев, как и у Бэллы, – Не забудь проводить девочку домой.

Павел вразвалочку приблизился к матери, которая начала что-то неразборчиво, но горячо нашёптывать ему в ухо. Присутствие Елены она словно бы не замечала. С каждым словом матери Розенблат всё более мрачнел, но всякий раз бросал в ответ одно и то же слово «ладно». В конце концов, мать покинула квартиру, забыв попрощаться с гостьей.

– Что она тебе там говорила? – как можно небрежнее поинтересовалась Елена, когда Павел вернулся к ней.

– Беспокоилась за твою нравственность, – невесело хохотнул Павел.

– А ты чего?

– Я не стал ей рассказывать, что Лена Распопова своей нравственностью со всем нашим классом может поделиться, и от нее не убудет. Так ведь? А может сегодня не так? – Павел испытующе глянул Елене в глазах, но, заметив в них зарождающийся гнев, поспешил исправиться.

– Шучу, шучу. Клянусь не поднимать на Лену Распопову ни руку, ни ногу! – жестом сдачи подняв руки вверх, с деланной торжественностью поклялся Розенблат.

И для гарантии сказанного сделал три мелких шажка назад.

– Смотри, а то будет как тогда, – для острастки сказала ему Елена, хотя в тот момент была вовсе не уверена, что сможет устоять, предприми Павел новую попытку.

«Точно! После того случая мы с Розенблатом так ни разу и не поцеловались. И за руки не держались, так и ходили, держа ладони за спиной для страховки, – припомнила Елена, удивляясь собственной твёрдости, – Даже Последний звонок ничего не изменил в нашей целомудренности.

Когда наступили выпускные экзамены, Елена, не блиставшая знаниями ни по одному из школьных предметов, совсем приуныла. В четвёртой четверти они с Павлом больше думали о своих отношениях, нежели об учёбе. Если Розенблату всё было ни по чём, то Елена, даже несмотря на помощь от учителей, чувствовала – больше тройки по основным предметам ей не поставят. Так и вышло.