Курмахама

«Кстати, а что вообще считать реальностью – прошлый день, который на самом деле был в будущем, или день настоящий, но по факту уже однажды прожитый? Где я буду завтра? В прошлом или в будущем?» – с этими мыслями подлые веки Елены снова рухнули, чтобы уже не подняться.

Пространство между веками оказалось вне времени и пространства, в нём не было ничего, только спокойное тепло. Да вдобавок к нему еле уловимое томление молодого тела – странное, вновь обретённое ощущение. Елена ещё попыталась о чём-то подумать, зацепиться сознанием за ускользающую явь – безуспешно.

Проснулась Елена потому, что кто-то, пройдя совсем близко, в паре сантиметров от её лица, как из лейки окатил кожу свежей прохладой потревоженного воздуха. Она открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд. Расплывчатая фигура у окна приобрела знакомые очертания. На миг Елене показалось, что она видит немного сутулую спину Геннадия, но нет, конечно же, это была мама, которая поливала герань на подоконнике из небольшой жестяной лейки.

– Мама-а-а, – не без удивления прохрипела Елена сонным голосом.

– А-а, разбудила тебя, да? – откликнулась мама, поворачивая к дочери улыбающееся лицо, – Ничего, пора-пора, вставай. Там отец кашу манную варит, твою любимую. Просыпайся, давай. Сегодня в ЦУМ поедем, надо обувь тебе купить сменную. Может, в детский мир по дороге заедем.

– Сегодня же воскресенье. Разве магазины работают? – на автомате выпалила Елена, потому что ей очень хотелось ещё с часок беззаботно поваляться в постели, – Выходной же!

– Школьная ярмарка! Забыла? – усмехнулась мать, – раз в году в воскресенье магазины открыты.

– Щас, – Елена потянулась с громким выдохом, – Уа-а-х.

– Не щас, а немедленно, – мама легонько шлепнула дочь по оголившейся оттопыренной попочке и направилась к выходу.

– Ну, мам! – возмущенно выкрикнула Елена, торопливо прикрывая одеялом свою пятую точку.

Мама ещё шире улыбнулась и вышла из комнаты. Елена оглянулась – Иришки уже и след простыл, только простыня свисает до пола. Что поделаешь, пришлось подниматься и заправлять диван, так как в разложенном виде он занимал слишком много места. Пройти между ним и кроватью Ирины можно было лишь боком, и то не каждому.