Малодушие

Нет, никак нельзя понять, насколько странен этот человек. Никак не объяснить.

Словом, жизнь моя вертелась.

И часто очень я видел его стоящим вместе с дядей Борисом: тот жаловался на его сына, а он стоял, слушал, слушал… и будто забывал напрочь через минуту: что говорят и кто он вообще? В конце-концов, он уходил в середине разговора – ни с того, ни с сего, уходил себе домой. Конечно, дядя Борис мотал себе на ус: яблоко от яблони…

Дома Петр (так зовут отца) занимался – и по сей день, думаю, занимается… – тем, что закрывал дверь в свою комнату и включал телевизор.

Наверное, даже смотрел его.

Очень странный отец, и, как по мне, очень странный отец для Антона. Как же они живут? общаются, как день их проходит? Я думал себе, моделировал разные ситуации и пытался понять: каким образом покажут они себя в каких-нибудь условиях, обстоятельствах – и совершенно обыденных, и совершенно обычных. Не мог.

? Нет, не так. – ответил я и посмотрел на часы. Было, как сейчас помню, без шести минут десять.

Затем я посмотрел на разобранный компьютер. «Когда он его починит?»

Антон верно угадывал – это тоже меня радовало: что он пытался, значит, разобраться в произведении; как-то копался и анализировал. Но тут он несколько ошибся.

Это «я» в имени короля Йана было действительно нарочно там поставлено, но оно вовсе не означало автора. Не означало меня.

Я – указание на эго. Кажется, будто король, наконец появившийся в последней главе, заговаривает вдруг вполне себе понятным, нормальным языком.

. в том плане «нормальным», что он человеческий. Не какого-то кровопийцы язык, не тирана даже, нет. Человека, и нормального. У него даже обнаруживаются какие-то высокие побуждения…

Но в том-то и дело все. Это ж ведь именно Кель, а не Йан, стал в рассказе настоящим тираном, в каком-то смысле… – в идеальном и невозможном понимании этого слова. Такие тираны ведь только в головах наших. Ну, или в фильмах, в книжках там, в чем-то даже еще… Не в реальности.

Реальный портрет тирана – Йан.

Ведь тиран сохраняет черты нормального человека, обычного, то есть тоже верит в свою правду. А то есть: и нормальный человек, и тиран по сути своей друг от друга не отличны. – Человечество, как видно, всегда страдало избытком слов, но пустотой в сути. Избытком чертовых синонимов к простому ничему.

Йан придумал себе свою правду, оправдал ею свои злодеяния, свою собственную гадину, а потом еще кругом всех обвинил, как будто он один такой весь из себя хороший.