Малодушие

«Но у меня же есть ко всему оправдание…» – так оно и у тех есть. Есть. И тоже они себя за тварей никогда не считали. Как и вы.

И скажите честно: разве вам самим не тошно от всего этого? Что вы всегда начинаете с добрых объятий, с восторгов, что вы думаете, насколько этот человек хорош, идеален и т.д., а кончаете неизменно тем, что клянете его, проклинаете, топчите на чем только свет стоит… Что называете лицемером и предателем. И клянете ведь вместе с другими же людьми, точно также которых обзывать будете потом, и которые точно также и вас будут потом.

Так где же, скажите мне, эта праведность?! Так что же, выходит из этого – быть добрым, праведным – было не так уж и просто, как казалось?

Подумайте: вы одни совершенно – и были, и есть, и будете. Любили и любите вы только себя, и никогда иначе не сделается. Любите вы иных ведь только ради себя, делаете вы шаг в дороге ведь только ради себя, не соглашайтесь вы со мной – и ведь только ради себя. Живете и умираете вы себя ради. Добродетельный, самый скромный человек до нитки последней самоотвержен, но в то же самое время лелеет в душе своей мысль: «ох, какой же я добрый! Ох, какой же хороший я! Ох, заметьте меня! Цените меня, хвалите меня, кричите меня, помните меня, упоминайте меня! И иначе же как? Я столько всего вам дал – неужели теперь не получить мне ответ? Но раз так, испытайте же на себе мой гнев – праведный!»

И самый яростный противник гордыни, издеваясь в каких-нибудь своих произведениях над ней, будет в то же самое время о себе волей-неволей – может быть и не думать, но чувствовать: «ох, хорошо что не таков я! Хорошо что лучше я, выше я! Хорошо бы заметить вам это, люди, хорошо бы после смерти моей отметить во мне вам это, хорошо бы говорить за моей спиной вам это, хорошо бы в опущенных глазах моих читать вам это!» – Иначе откуда бы знать ему так хорошо о гордыне, как не от себя?

И тот, кто будет бороться против своей гордыни – тот будет бороться радисвоей гордыни.

Чтобы потом, лежа перед сном, лежа на заслуженном покое, шептать тихонько себе под ухо: «ох, горды они! Ох, грешны все мы: и я горд, и они все тоже горды, ох! Но. . только я один борюсь с нею, только я один мучаюсь от нее!» – И как же не знать ему, что только ради этой сокровенной единственной минуты своей он борется? Как же не знать ему это?

Смотрите на следующего: он оплакивает беду, он чувствует и сочувствует. «Ох, скажите обо мне, что я чувствую и сочувствую, и как добро мое сердце.» – Добро у него сердце.