Книга Мануэллы

Милые ресницы стали вздрагивать и, наконец, взметнулись вверх, открыв душу моей сказочной королевы. Я поцеловал её.

– Прости, но через час мне нужно быть на вождении.

– Сколько времени, – спросила она, поворачиваясь на спину.

– Десять, – я солгал – было половина десятого, – и даже не потому, что не был уверен, что мы вовремя соберемся, а просто до одурения хотел видеть её глаза, говорить с ней.

– Хорошо, сейчас встану, – ответила она, чуть виновато улыбаясь. – Прости, что так получилось ночью.

– О, Господи, милая моя, ты была великолепна, выброси все из головы.

Хочешь завтрак? – спросил я, поднимая поднос.

– Принеси стакан воды.

– Может кофе, сок?

– Нет, мне нужно запить таблетку.

Я подчинился. По пути захватил её сумочку, где лежали противозачаточные таблетки. О, как она была прекрасна среди измятых простыней! Приподнявшись на локте, она взяла стакан, раскрыла пакетик, выпила небольшую капсулу. Затем встала, облачилась в рубашку, которую я достал её из своего гардероба, и ушла в ванную.

По приходе она позвонила брату, затем стала “приводить себя в порядок”. Этот процесс занял минут двадцать, от завтрака она отказалась.

Выйдя на улицу, она поняла, на сколько это было недальновидно.

– Знаешь, я сейчас жалею, что не скушала яйца.

– Ну, вот! – посетовал я. – Ты дома себе что-нибудь сготовишь?

– Я спать хочу, да и билеты подучить надо.

Милая Наташка, как обескураживало меня по началу её хамелеонство, её изумительная способность переключаться с одного дела на другое, – сейчас она серьезно планировала предстоящий день, как будто и следа не осталось от той восхитительной ночи, что таки нарушала деловитость сонливой задумчивостью.

А я хотел танцевать. Я шел рядом, прижимая к груди её руку, согнутую в локте, держал над нашими головами зонтик и умирал в её еле тлеющих глазах!

Эти яблони за окном, “Love doesn't ask why” Celine Dion из колонок компьютера, плачущее небо… Ведь это же примета: отношения, завязанные пасмурным днем длятся всю жизнь.

У меня всегда были проблемы с приметами.

Мы поймали машину, Наташка подбросила меня до “Кунцевской”, через несколько часов мы снова встретимся. Снова встретимся. Чтобы избавиться от страха и боли надо смотреть им в лицо. Сейчас произнес эти два слова и побледнел, как смерть, затем лихорадочная волна поднялась по телу, готовая взбрызнуть из глаз ураганным ливнем. Зачем мне это нужно, зачем я снова воскрешаю невозвратимые мгновения, которые душат меня? Я люблю её.