Синдром неизвестности. Рассказы

– А мне кажется, вы могли бы…

– Почему вы думаете? – с некоторой тревогой поинтересовался майор.

– Не знаю. Просто вы так внимательно рассматривали, вот мне и показалось.

– Красивая у вас рука, – сказал майор. – Пальцы длинные, как у пианистки.

– Ну уж… – усмехнулась Наталья и повернула руку, обратив ее ладонью к Федосову. – Видите, сколько разных линий? И каждая о чем-то говорит про человека.

– Правда? – удивился майор. – И вы верите в это?

– Как вам сказать? Думаю, что вполне вероятно. Мы ведь многого про человека не знаем.

После того разговора Федосов всерьез заинтересовался хиромантией. И правда ведь любопытно, что же можно узнать по линиям на ладони и насколько это соответствует реальности. Книгу по хиромантии он достал без труда в самом обычном книжном магазине, с цветными иллюстрациями и стал внимательно изучать свои ладони, сравнивая с картинками-схемами. Линия жизни, линия головы, линия успеха, бугор Венеры, бугор Меркурия и так далее. Почти как географическая карта.

Особенно порадовала его линия жизни: она была у него длинной и отчетливой, чего нельзя было сказать о линии успеха, да и бугор Венеры не слишком выразителен. И еще множество линий, крупных и мелких, ровных и извилистых, причудливо сплетались между собой, разобраться в них было не так-то просто, да майор и не собирался особенно вникать. Достаточно было главных, чтобы что-то про себя и свою жизнь понять. Самое удивительное, что линии эти и вправду о чем-то говорили, именно про него, про Федосова, подтверждая то, что он про себя уже знал или во всяком случае догадывался.

Линия жизни довольно внушительная и отчетливая, да и линия здоровья весьма недурна. А вот линии успеха не было почти вовсе. Сколько он ни сгибал пальцы и ни морщил ладонь, не просматривалась она.

Правда, если бы майора спросили, что такое для него успех, он бы наверняка затруднился с ответом. Не всем же быть генералами или маршалами, а майор – тоже командирское звание. В генералы ему точно было уже не выйти, поскольку военная карьера закончена, завести семью, скорее всего, тоже не светило, да он и не рвался, однажды уже обжегшись, да и кто бы теперь на него польстился, имея в виду, понятно, из тех, кто помоложе.

А вот соотношения некоторых линий, если верить книге, озадачивали. Все указывало на его романтичность и идеализм, хотя сам он считал себя реалистом.