Синдром неизвестности. Рассказы

Она ласково улыбнулась и, почудилось, чуть внимательней взглянула на него почти черными глазами, погладила по плечу.

Чаевые он тоже оставил.

Собираясь через неделю на очередной сеанс, он поймал себя на том, что испытывает некоторую растерянность. За прошедшие дни блаженство чуть стушевалось, но все-таки не совсем покинуло его. Душа откликалась на волшебную легкость и непривычную гибкость тела какой-то особенной радостью и… ну да, странной полнотой – неведомо откуда возникающими образами, похожими на галлюцинации: то мерещились набегающие на берег пенистые морские волны, то незнакомые горные ландшафты и яркие экзотические цветы, то удивительные древние здания…

А еще он даже парил во сне, причем конкретно парил, вполне сознавая, что летает, – взмывал высоко вверх, пугался, глядя вниз, набранной высоты, снижался, потом снова взлетал или просто парил, легко совершая всякие пируэты, и сам изумлялся – так это было неправдоподобно, восхитительно и в то же время осязаемо до мельчайших деталей.

Самое фантастическое в его парении было ранее никогда не испытанное, непередаваемое ощущение воздушной легкости и свободы, словно не его тело, а что-то иное, невесомое. Если бы он это допускал, то тело можно было назвать астральным. И тем не менее все-таки это было его тело, просто лишенное привычной тяжести, словно земное притяжение больше не действовало. И постепенно исчезал, растворялся страх вдруг утратить эту потрясающую способность, упасть, разбиться…

Такой восторг охватывал, что хотелось всех и вся любить, совершить нечто грандиозное, преобразить мир и людей, передав им открывавшееся блаженство.

Теперь в его сознании полностью слилось – блаженство и свобода, не отделить. И тогда же, во сне, он силился не утратить это счастливое чувство слитности всего – любви к миру, полета, восторга, невесомости, бесстрашия… Ничто не грозило, ничто не заботило. Ни тьма, ни смерть…

Жаль, что удержать это ощущение в такой концентрации, какая была дарована ему во сне, не удалось, хоть он и пытался.

Однако все равно что-то оставалось. А главное, что сон повторился буквально через день и с тем же или очень похожим ощущением.

Вероятно, это можно было назвать преображением, раз пронизывало все его существо, оставляя свой след и после пробуждения. Он как бы заново рождался, и сам замечал, что иначе ходит, жестикулирует, говорит и даже молчит, причем молчит даже больше, обретая в молчании какой-то особый смысл.