Сквозь окно моего подъезда

Уже сломавшийся, возмужавший и зычный: все Чертаново знало, что Валька Глухарев вышел гулять. Я отбил ему пять, когда он подошел, а тот, в свою очередь, приобнял меня за плечо, хлопнув по спине.

– Ну че за телячьи нежности, – я отпихнул его, но все равно рассмеялся.

Он плюхнулся на соседнюю качель и оттолкнулся ногами от песка.

– Отвали, – Валька вытащил из кармана пачку Петра и достал одну.

– Спалят, – я воровато огляделся, – рискуешь, Валюха, дома запрут. Как тебя потом вызволять? По пожарке, что ли? Я так в прошлый раз куртку подрал, когда Генку доставали.

– Не ссы.

Дым от Валькиной сигареты тут же попал мне в нос, и я чихнул, поморщившись. Свое оно не пахнет, а вот сигареты товарища воняли так, что и у края детской площадки наверняка запашок чувствовался. Валюха курил демонстративно, откровенно, словно желая всему миру рассказать, что он отцовские дешманские сигареты с подоконника спер и внезапно повзрослел. Я наблюдал за ним искоса, а потом не удержался и тоже достал свои LM из кармана.

– Тоже решил рискнуть?

– А хули нет? – хмыкнул я и подкурил.

Окончательно стемнело, и теперь в ночном мраке мелькали только огоньки от сигарет. Я с трудом мог разглядеть Валькино лицо и его светлые, густые волосы. За глаза старшие его Есениным прозвали – за шальную натуру, золотистые вихры и способность красиво болтать с девчонками на подростковых свиданках. Для меня он все равно оставался нелепым Валюхой, которого я знал с самого детства, – мы выросли в одном дворе, а теперь учились в одном классе.

Только Глухарев был на год старше: остался на второй год за неуспеваемость по геометрии.

Я оттолкнулся от земли посильнее, и моя качель ускорилась. Валюха тоже решил не отставать, набирал все большую и большую высоту. Жаль, на этой штуковине нельзя было сделать «солнышко»: поперечная палка сверху мешала раскачаться до такой силы. А вот в соседнем дворе мы делали. Правда, пару лет назад, и тогда Генка сломал ключицу. Больше «солнышко» из нас никто не делал.

То ли от никотина, то ли от качелей слегка мутило.

Я притормозил, сделав последнюю затяжку, и выкинул сигарету, несмотря на то, что осталась почти половина сигареты. Расстроившись, что лишний раз по глупости перевел дефицитную вещь, я с досады пнул песок, который тут же взмыл небольшим облачком и сразу осыпался обратно.

– Энергетик хочу, – ни с того ни с сего выдал я, покосившись на Валюху. Он понимающе покивал.

– Бабла нет, – оповестил он. – Вообще по нулям.