Сквозь окно моего подъезда

В коридоре опять щелкнул замок, и я тут же сел на кровати. В коридоре послышались грузные, тяжелые шаги – вернулся дед. Он характерно шаркал подошвами, поэтому его поступь я узнавал из всех других. Это с детства. Я прятался каждый раз, когда он возвращался домой.

Отец вышел из комнаты молча. Я подавил желание закрыть дверь на крючок и сглотнул вязкий комок слюны.

– Ба-а-а-а, какие люди, Игорек! – мне хватило одной фразы, чтобы понять, насколько пьяным был дед. – Неужто вернулся? Не сдох на своем Крайнем Севере? А я уж думал, выблядка нам насовсем оставишь.

Я смотрел в щелку между косяком и дверью, но половину обзора загораживал отец. Напряженность его спины была видна даже под футболкой. На мгновение мне показалось, что сейчас он кинется на деда и между ними завяжется драка. Но папа стоял молча.

– Я тоже рад тебя видеть, – сухо произнес он, и я мог поклясться, что на его лице промелькнула та эфемерная надменность, которую я видел при разговоре с бабуленцией. – А ты не меняешься… Такой же бухой, как и когда я уезжал.

Из-за отцовской спины мелькнуло лицо деда, и я заметил изогнутые в отвращении губы.

– Нехер было уезжать.

– На что бы ты тогда долги закрывал, а? Куртку ребенку купить не могли, – голос папы был таким же острым, как сталь. – Зато бухать тебе есть на что!

Дед зарычал, а потом я захлопнул дверь и невольно засунул крючок в петельку. Прижавшись спиной к двери и закрыв глаза, я обнял себя руками, слыша звуки ударов за дверью.

Я не знал, кто кого ударил. И не хотел знать. Моя куртка висела в прихожей, еле держась за отрывающуюся петельку. Открыв окно, я вдохнул морозный воздух и понял, что без куртки совсем продрогну. Но новая порция матов из коридора и пьяный рев деда, а потом удар в дверь комнаты, заставили меня запрыгнуть на подоконник.

Этот трюк я проделывал уже не раз: забирался с ногами, с силой отталкивался от подоконника и летел к близко стоящему дереву. Высоты я не боялся, да и здесь был только второй этаж.

Прицелившись, я прыгнул прямо в домашнем черном свитере, не рискнув выйти за курткой в прихожую.

Руки соскользнули с обледенелого дерева, и я полетел вниз. Сам не понял, как оказался на промерзлой земле. Спину заломило от боли, а локти саднило от неудачного падения. С трудом перевернувшись на живот, я понял, что ничего не сломал, и облегченно перевел дыхание. Свитер на локтях разодрался, копчик ныл от сильного приземления.