Пёстрые истории о школе и не только…

То объявят сбор макулатуры, то сбор металлолома, то сбор детских книг и канцелярских товаров для детей, живущих в отдалённых уголках нашей страны. Когда я училась в шестом классе, нам даже приходилось ходить по домам и собирать аптечные пузырьки, бутылочки и флаконы.

Горы макулатуры лежали на школьном дворе и ждали, чтобы их поскорее увезли на грузовой машине. А школьники тем временем развязывали стопки газет, выискивая интересные журналы: «Юный натуралист», «Пионер», «Мурзилку», «Юный техник», «Огонёк», и журналы разбегались по новым адресам.

И так до следующего сбора макулатуры, когда вновь откроется очередная «изба-читальня».

Однажды нам дали необычное задание: обойти жильцов по указанным адресам и записать, в каком ремонте они нуждаются. Это было самое трудное задание: во-первых, ходить по квартирам надо было после шести часов вечера, когда люди приходили с работы. Во-вторых, выслушивать и записывать все жалобы жильцов, показывавших ржавые трубы, протёкшие потолки, трещины в стенах, проваливающиеся полы и другие несчастья, было невыносимо больно, особенно, когда тебе двенадцать – тринадцать лет, и ты ничем не можешь помочь.

И вот три подружки-шестиклассницы, вооружённые блокнотами и карандашами, вздохнули перед очередной дверью и нажали на звонок. Дверь открылась сразу, как будто нас ждали. На пороге стоял седой старик в вязанной кофте.

– А, записуны, – радостно воскликнул он, улыбаясь. – Милости прошу в наши хоромы.

С театральным поклоном широким жестом он пригласил нас зайти.

Мы робко вошли в длинный коридор, вдоль которого стояли какие-то сундуки, над которыми висели тазики. На одном сундуке стоял женский манекен, которым пользуются портнихи, на другом – бюст Аполлона (у нас такой бюст стоял в кабинете рисования).

– Меня зовут Аверченко Аркадий Тимофеевич, – торжественным голосом представился старик и посмотрел на нас так, как будто ждал от нас бурю аплодисментов.

Не дождавшись от нас никакой реакции, он продолжал:

– Не родственник тому Аверченко, – он выделил голосом слово «тому», – а просто его однофамилец.

И опять уставился на нас, ожидая расспросов. Но мы стояли в ступоре, забыв даже о цели нашего прихода.

– Вы знаете, о ком я говорю? – я почувствовала раздражение в голосе старика и вдруг испугалась.

Открылась дверь одной из комнат, и пожилая женщина с вежливой улыбкой подошла к нам.

– Что ты шумишь, Аркаша, откуда им знать, о ком ты говоришь.