Одиссея

Так сказав, обратился он к милому сыну Гермесу:

«Ты и всегда ведь, Гермес, посланником служишь, так вот что:

Нимфе скажи пышнокосой про твердое наше решенье,

Чтоб возвращен был домой Одиссей боестойкий, – однако

Чтобы никто из богов иль людей ему спутником не был.

Морем, на крепком плоту, перенесши немало страданий,

В день двадцатый до Схерии он доплывет плодородной,

Где обитают феаки, родные бессмертным; и будет

Ими оказана почесть ему, как бессмертному богу.

На корабле отошлют его в милую землю родную,

Меди и золота дав ему кучи и кучи одежды,

Сколько б он ввек не привез из-под Трои, свою получивши

Долю добычи, когда бы домой невредимым вернулся.

Да! Суждено ему близких увидеть и снова вернуться

В дом свой с высокою кровлей и в милую землю родную».

Так он сказал, и вожатый послушался Аргоубийца.

Тотчас к быстрым ногам привязал золотые подошвы

Амвросиальные, всюду его с дуновением ветра

И над землей беспредельной носившие и над водою.

Жезл захватил он, которым глаза усыпляет у смертных,

Если захочет, других же, заснувших, от сна пробуждает.

Аргоубийца могучий с жезлом тем с Олимпа понесся

И, миновав Пиерию, с эфира низринулся к морю.

Низко потом над волнами понесся крылатою чайкой,

Жадно хватающей рыб в провалах ревущего моря,

Смело во влаге соленой мочащей крепкие крылья.

Чайке подобный, понесся над сильно волнистым он морем.

После того как на остров далеко лежащий он прибыл,

Вышел на сушу Гермес с фиалково-темного моря.

Шел он, пока не достиг просторной пещеры, в которой

Пышноволосая нимфа жила. Ее там застал он.

На очаге ее пламя большое пылало, и запах

От легкоколкого кедра и благовоний горящих

Остров охватывал весь. С золотым челноком обходила

Нимфа станок, и ткала, и голосом пела прекрасным.

Густо разросшийся лес окружал отовсюду пещеру,

Тополем черным темнея, ольхой, кипарисом душистым.

Между зеленых ветвей длиннокрылые птицы гнездились –

Копчики, совы, морские вороны с разинутым клювом.

Пищу они добывают себе на морском побережье.

Возле пещеры самой виноградные многие лозы

Пышно росли, и на ветках тяжелые гроздья висели.

Светлую воду четыре источника рядом струили

Близко один от другого, туда и сюда разбегаясь.

Всюду на мягких лужайках цвели сельдерей и фиалки.

Если б на острове этом и бог появился бессмертный,

Он изумился бы, глядя, и был бы восторгом охвачен.