Одиссея

Плакать о милом отце захотелось тогда Телемаху.

С век он на землю слезу уронил, об отце услыхавши,

Плащ свой багряный руками обеими поднял поспешно,

Чтобы глаза им закрыть. Менелай это сразу заметил.

Он между помыслов двух и умом колебался и духом:

Ждать ли, чтоб сам Телемах говорить об отце своем начал,

Или вопросами выведать все у него понемногу?

Но между тем как рассудком и духом об этом он думал,

Вышла из спальни высокой своей и душистой Елена,

Схожая образом всем с Артемидою золотострельной.

Кресло искусной работы подвинула сесть ей Адреста,

Вынесла под ноги мягкий ковер шерстяной ей Алкиппа,

Фило серебряный ларчик держала; Елене Алькандрой

Был он подарен, женою Полиба, в египетских Фивах

Жившего; граждан дома там богатства вмещают большие.

Две Полиб подарил Менелаю серебряных ванны,

Также треножника два и золотом десять талантов.

Кроме того, и жена одарила богато Елену:

Веретено золотое и ларчик дала на колесах

Из серебра, с золотою каемкой.

Фило несла на руках и поставила возле Елены,

Пряжею полный искусно сработанной; сверху лежало

Веретено золотое с фиалково-темною шерстью.

В кресло села она, на скамейку поставила ноги

И начала обо всем по порядку расспрашивать мужа:

«Знаешь ли ты, Атреид Менелай, питомец Зевеса,

Кем похваляются быть эти мужи, пришедшие в дом наш?

Правду ль скажу, ошибусь ли? Но сердце велит говорить мне.

Кажется мне, никогда не видала настолько я схожим

Ни из мужчин никого, ни из жен, – изумляюсь я, глядя! –

Как этот гость наш походит на сына царя Одиссея,

На Телемаха, которого муж тот едва лишь рожденным

Дома оставил, когда к Илиону отплыли ахейцы,

Из-за меня, бесстыжей, поход предприняв свой отважный».

И, отвечая Елене, сказал Менелай русокудрый:

«Думаю сам я теперь, как сейчас мне, жена, ты сказала.

Ноги такие ж совсем у него и такие же руки,

Взоры такие же глаз, голова с такими ж кудрями.

Да и сейчас вот, когда в разговоре с гостями я вспомнил

Об Одиссее, как много пришлось за меня ему вынесть,

Из-под бровей у него покатилась слеза за слезою,

И, закрывая глаза, он плащ свой пурпуровый поднял».

Тут Несторид Писистрат, отвечая, сказал Менелаю:

«Богорожденный Атрид Менелай, повелитель народов!

Верно! Приходится сыном тому он, о ком говоришь ты.