Наследие Древнего

 – Точно вам говорю, крепость рассыпалась, по камушку! Гора булыжников только от неё и осталась!

– Древний сбежал! – заорал невысокий мужик в соломенной шляпе. Другие люди повторили его слова, словно горное эхо. Зарыдал ребёнок, залаяла собака.

Над селением сгущались тучи. Мне стало по-человечески жалко деревенских. Паника, ужас, ожидание смерти – и ведь всё на пустом месте! Монстр, которого они ждут, уже среди них, но он не собирается ими закусывать… А они уже всполошились, некоторые вообще готовятся собирать вещи и уезжать за тридевять земель, другие – видать, мысленно хоронят всех своих близких, а третьи – собираются погулять от души напоследок.

– Кхм-кхм! Позвольте? – я растолкал людей локтями и пробрался к старейшине и лопоухому. – Я был на берегу вместе с У-Кхашем, когда тюрьма развалилась. И смею вас успокоить, из неё никто не выходил. Ни стражники, ни этот ваш Древний.

По толпе пробежали нервные смешки.

– Да будто бы ты увидел! – с издёвкой воскликнул мужик в соломенной шляпе.

– Да-да, – поддержала синеглазая девчонка. – И летать! Хотя древний на лицо – урод уродом. Глаз нет, только чёрные провалы, изо рта клыки лезут и огонь валит, а уши все иголками заросли – если сбоку к нему подойдёшь, он тебя ими застрелит! А сзади – испепелит. А спереди… – девочка запыхалась и не знала что ещё добавить. – В общем мало кто его видел и оставался после этого живым.

– И сердца у него нет, – робко вставил лопоухий. – Ни сердца, ни кишок, ни лёгких. У него внутри крысы живут. Полчища крыс! На востоке Созвёздной Коалиции город-призрак есть, так в нём только дома и остались, каменные коробки. Всё остальное сожрали крысы!

– Да нет, глупости городишь, Фома, – покачала головой Гвендолин. – Древний себе руки рубил, чтобы силу получить великую. И руки, и ноги, и туловище. А потом из глины лепил отрубленное и приживлял.

– А ещё он оборотень!

– И заклинает змей!

– А когти у него с метр длиной.

– И торчат по всему телу!

– Однажды он вырос с огромную гору и достал до неба.

– Он летает быстрее ветра!

Риардон степенно похлопал в ладоши, и все моментально замолкли – очевидно, в деревне старейшину любили и уважали.