Наследие Древнего

Он мне повышение дал, когда я его усы похвалил, – сказал рыцарь и грузно осел на пол, схватившись за левую сторону груди. – Кажется, перенервничал или проклятье подействовало?.. Ой-ой-ой, как же больно…

У него сбилось дыхание, он с трудом глотал воздух и царапал доспехи. Его глаза закатились, лицо побледнело, потом – покраснело, а под конец начало синеть. Единственное, что я помнил о первой помощи при инфаркте, – это открыть доступ свежему воздуху и расстегнуть плотную одежду. Но пока я искал застёжки на доспехах, рыцаря скрутило судорогами, и через пару секунд он умер.

Я зажмурился. Из фильма ужасов я попал в комедию абсурда. Какой же бред!

– Одо, я керосинчика принёс, щас заправим новые факелы!.. – раздался голос позади меня.

Дверь в углу сторожки открылась, и внутрь – спиной вперёд – зашёл низенький пузатый толстячок в обычной одежде, но с мечом на поясе. Что-то напевая себе под нос, он протанцевал к столу, сгрудил на него железное ведро с крышкой, и в этот момент его взгляд наткнулся на мёртвого Одо.

Толстяк крутанулся на месте, вытащил меч и бросился в атаку. Только вот он меня не видел и ударил наугад – само собой, промахнулся, и инерция швырнула его прямо в камин. Он не успел вовремя затормозить, перевернул котелок и наступил в огонь. Вспыхнула штанина, толстячок завопил и завертелся, пытаясь сбить пламя, но налетел на стол и перевернул ведро с керосином. Прямо на себя.

Огонь объял его с головы до пят. Толстячок закричал, как раненый зверь, и выбежал из сторожки – на крепостную стену, откуда пришёл я.

– Весело по полю бегает кабанчик… Психиатров в этом мире явно нет, – я поправил сползающие с меня штаны. – Это сколько же ещё охраны осталось? Шестеро и один командир было, значит, остался один командир.

Благо коридоры больше не разветвлялись, из сторожки вёл один путь. Девять лестничных пролётов вниз – и я добираюсь до просторного холла с высокими потолками. Длинный стол, огромная люстра со свечами, множество лавочек. Что-то вроде столовой.

Во главе стола, спиной ко мне, сидел здоровенный лохматый амбал и что-то с аппетитом – и громким чавканьем – жевал.

– Что-то вы припозднились! – промычал он с открытым ртом. Крошки выпали ему на колени. – Жаркое остывает!

Он потянулся за хлебом, смачно откусил и обернулся.

– Сгоняйте в погреб! Сегодня можно и винцом побаловаться… – добавил он.

Судя по его красному носу и одутловатому лицу, вином он баловался ежедневно и с особым усердием.