Милый друг

Потом, обратившись к Дюруа, Форестье прибавил:

– Ты принес продолжение статьи об Алжире? Начало имело большой успех.

Дюруа смущенно пробормотал:

– Нет. Я думал, что у меня найдется время после обеда… У меня было столько дел, что я никак не мог…

Форестье пожал плечами с недовольным видом:

– Если ты не будешь аккуратен, ты рискуешь своим будущим. Старик Вальтер рассчитывал на твою статью. Я скажу ему, что она будет завтра… Если ты думаешь, что тебе будут платить за безделье, то ты ошибаешься.

После некоторого молчания он прибавил:

– Надо ковать железо, пока оно горячо, черт возьми!

Сен-Потен поднялся.

– Я готов, – сказал он.

Тогда Форестье, развалившись в своем кресле и приняв почти торжественную позу, чтобы дать надлежащие распоряжения, обратился к Дюруа:

– Так вот. У нас в Париже уже два дня находятся китайский генерал Ли Ченгфу, остановившийся в «Континентале», и раджа Тапосаиб Рамадерао Пали, остановившийся в гостинице «Бристоль».

Потом он обратился к Сен-Потену:

– Не забудь главных пунктов, на которые я тебе указывал. Спроси у раджи и у генерала, что они думают о маневрах Англии на Дальнем Востоке, о ее колониальной и захватнической политике, есть ли у них надежды на вмешательство Европы вообще и Франции в частности.

Он помолчал, потом прибавил в сторону:

– Нашим читателям чрезвычайно интересно будет знать, что думают в Китае и Индии по поводу вопросов, так сильно волнующих сейчас общественное мнение.

Затем он добавил, обращаясь к Дюруа:

– Следи за тем, как это делает Сен-Потен – он великолепный репортер, – и старайся научиться выпытывать у человека все в течение пяти минут.

После этого он опять с важным видом взялся за перо с явно выраженным намерением установить известные границы и указать надлежащее место своему старому товарищу и новому сослуживцу.

Как только они вышли за дверь, Сен-Потен засмеялся и сказал Дюруа:

– Вот фокусник! Даже перед нами он ломается.

Они вышли на бульвар, и репортер спросил:

– Выпьем чего-нибудь?

– С удовольствием. Очень жарко.

Они вошли в кафе и попросили прохладительного. Сен-Потен начал болтать. Он говорил о газете и обо всех ее сотрудниках с поразительным обилием подробностей:

– Патрон? Настоящий еврей! Вы знаете, еврея не переделаешь.