Жажда доверия. Часть 3. Выжить для вечности

Маришка начала было в один момент что-то тихонько напевать, чтобы развеять тоску, но смолкла почти сразу, посмотрев на госпожу. Та выглядела мрачной, будто готовилась к собственным похоронам. Только глаза блестели живым, лихорадочным огнем, какой бывает во взгляде у больного. Эржбета была сама не своя.

Из вещей клали в дорогу только самое необходимое, скромное одеяние. Богу красота ни к чему, он жаждет покаяния, – так говорили старики.

Сундуки были собраны, и боярыня спросила:

– А насчет ларца моего Марку ничего не говорил? Даром-то в монастырь нынче никого не принимают, нужно же и мне лепту внести.

– Ничего не говорил, – отозвалась девушка. – Он его где-то в своих покоях держит, но трогать не велел и никаких особых наказов не давал.

– И где он у него там?

– Знать не знаю, госпожа моя.

– Но ты-то бываешь у него, как я вижу. И что же, не приметила там у него ларца никакого? Того, что появился в день моего приезда.

Маришка с волнением посмотрела Эржбете в глаза.

– Нет, не приметила.

– Ну, хорошо. Пусть так.

Служанка ушла, закончив с работой и заперев за собой дверь. Эржбета снова осталась в одиночестве. Надвигались сумерки.

Последние дни осени пролетали незаметно, хмурые, короткие. Бледное солнце редко показывалось из-за плотной пелены тяжелых облаков, полных то ли дождя, то ли первого снега. Тусклый свет, и без того не дававший теней даже в полдень, незаметно начинал угасать, становиться слабее, и все ближе подпускал ночную мглу.

В этом-то сером последнем свете во двор боярина Янаке въехал гонец. Он вручил домочадцам послание. Марку вместо отца распечатал его и, прочтя бумагу, велел накрывать на стол и нести из погреба вино. Вскоре из большого зала до Эржбеты начал доноситься гомон радостных голосов и крики. Девушка замерла у двери, вслушиваясь. Внизу праздновали.

Через короткое время тихие шаги послышались за дверью. Когда они замерли, Эржбета услышала торопливый стук и сдавленный голос.

– Госпожа!

Она метнулась к двери.

– Маришка, ты?

– Я, госпожа! Приехал гонец из монастыря. Он сейчас внизу со всеми, они там празднуют. А тебе, – ее голос влажно сбился, выдавая подступающий плач, – сказано утром ехать с ним в свой новый дом.

Сердце в груди Эржбеты оборвалось вниз, точно в бездонную пропасть.

– Ну, вот и кончено, – тихо прошептала она самой себе.

– Госпожа, – снова послышался жалобный писк на той стороне двери.