Ариэль

Края ее сари развевались, обнажая крепкие смуглые ноги, бились по плечам и спине, а запястья громко бренчали. Старик посмотрел на девушку, потом и он, отряхивая глину с рук, поспешно скрылся в хижине.

– Вот что ты наделал, Шарад, – сказал Ариэль, поднимаясь из-за куста. – Нас заметили.

– Прости, дада, но я так перепугался, когда не увидел тебя возле.

– Что нам теперь делать? Убежать? Улететь?

– Как ты хочешь, – покорно отвечал Шарад. – Но мне очень, очень хочется есть. Еще никогда так не хотелось, даже ноги дрожат.

«Едва ли в этом глухом месте могли быть сообщники Пирса. И в конце концов всегда можно улететь. Шарад прав. Надо попросить пищи у этих крестьян», – думал Ариэль. Он сам чувствовал голод и слабость. При такой слабости, пожалуй, не улетишь.

Пока он раздумывал, дверь хижины открылась и на пороге появился старик. В руках он держал деревянное блюдо с двумя мисками, а локтем прижимал циновку.

Ариэль и Шарад, держась за руки, молча ожидали, что будет дальше.

Не доходя шагов семидесяти, старик приостановился. Девушка взяла из-под его локтя циновку и разостлала ее на земле, старик поставил на циновку блюдо. Потом они оба поклонились Ариэлю до земли.

– Привет тебе, неведомый посланник неба! Позволь моей внучке коснуться головою твоих ног. Благослови нас. Кто выше людей, того не осквернит близость отверженных. А если мы недостойны твоего благословения, то даруй нам радость принять от нас пищу, которую мы приносим тебе от чистого сердца!

Ариэль не сразу понял, почему старик воздает ему такие почести. А Шарад, не отрывая жадного взгляда от блюда, толкал Ариэля в бок и шептал:

– Пойдем, дада! Я вижу жареный рис и молоко!.

Ариэль пошел к старику. В то же время старик и внучка, пятясь, удалялись.

– Благодарю вас, добрые люди, – ответил Ариэль, дойдя до лежащего на земле блюда. – Почему вы отходите от нас? Мы с удовольствием разделим с вами ваш утренний завтрак. Шарад, подними блюдо и циновку. Неси к дому! – И добавил тише: – Но не вздумай есть, пока я не разрешу.

Старик и его внучка остановились, не переставая кланяться.