Дорога к звездам. Едины и неразделимы

 – Вы в курсе, что мы с Ханой завтра в наряде, а вы только пришли? Пошли спать. – И первая ушла в спальню. Наутро в гостиной стоял такой раскардаш, что ребята решили устроить засаду во что бы то ни стало, и сделать нарушителю темную, кто бы и что бы это ни было.

Девочки тоже были «за». Их не зря называли Неразлучными. Ночью, после отбоя, мальчики дождались подружек. Когда все собрались, то тихонько попрятались в укромных уголках, и затихли. Прошло около часа, стояла полная тишина.

И вот со стороны лестницы мальчиков послышался шорох.

Постояв, покрутив подвижным носом, существо что-то проворчало и решило перебежать к девичьим спальням. Но оттуда тоже послышался шум, и в гостиную вышла … Ира Матвеева… Она еще не сообразила ничего, а существо бросилось к ней, прижалось к ее ногам плача и смеясь.

– Крош! – охнула девочка. – Ты откуда здесь взялся? Я же тебе не разрешала сюда появляться. – Строго говорила , – да и вообще, как ты дорогу нашел.

– Ира, Ирочка, не прогоняй меня, – плакал и просился Крош, – а маме я письмо оставил, они знают, где я.

– Ну хорошо, не плачь,– гладя его по голове, говорила девочка, – пойдем, сядем на диване, ты мне все расскажешь.

– Нет, идем отсюда, здесь чужие.

– Да никого нет, все спят.

– Нет, они попрятались, хотят меня побить.

– Пусть только попробуют! А ну, кто здесь, вылезайте! – грозно скомандовала Ира. Друзья повыбирались из укромных уголков и подошли к парочке, заинтригованные новоселом.

– Ой, Ром, как хорошо, что это вы! Вы никому не скажете, а?

– Итак, мы видим виновника беспорядка в нашем корпусе, верно? – с напускной строгостью произнес Роман, – и как долго это будет продолжаться?

– Ой, Ромчик, я тебя очень люблю и обещаю, Крош не будет больше шалить. – лукавая девчонка умильно смотрела на Игнатова.

Напрасно она так думала. Патрулируя ночью школу, Толкин услыхал шум в гостиной, и сейчас стоял и думал под дверью: войти или нет?

– Крош, познакомься, это мои самые лучшие друзья – Роман, Хана, Катя, Саша, Андрей, – каждый пожал маленькую ладошку.

– Ну хорошо, – заговорила Хана, – мы никому не скажем.