Скажи Алексу, чтобы не ждал

У обоих во рту трубки, но дым выходит только изо рта Алекса.

– Я бросил курить, – говорит Кристель вместо приветствия.

Алекс смеется:

– Но от трубки все равно не отказывается. Мол, так воздерживаться легче.

– Ты уже вернулся из…? – удивляется Ганс и чувствует неловкость из-за того, что даже не может вспомнить, куда сослали Кристеля. В любом случае, куда-то далеко – слишком далеко для семейного человека.

– К сожалению, речь всего лишь о коротком отпуске, – вздыхает Кристель, – я уже возвращаюсь в Страсбург.

– По крайней мере в Страсбурге красиво, – отвечает Ганс и ободряюще улыбается.

– Даже не знаю, – говорит Кристель, – мне кажется, во время войны ни один город не может быть по-настоящему красивым.

Втроем они пробираются по заснеженному лесу. Под ногами хрустит едва расчищенная тропинка. Алекс срывает с куста длинную ветку и принимается рисовать на снегу узоры – волны и закорючки.

– Как поживает Миша? – интересуется Ганс, гордый тем, что вспомнил хотя бы имя сына Кристеля.

– Замечательно поживает, – отвечает Кристель, и лицо его сияет.

– Кто такой Винсент? – спрашивает Ганс и в следующую же секунду вспоминает слова Алекса о втором ребенке Кристеля.

– Мой сын, – улыбается Кристель, – родился всего три дня назад. Поэтому я и приехал – по такому случаю меня отпустили домой.

Ганс рассеянно кивает, погруженный в раздумья. Алекс выбрасывает ветку, оглядывается и укоризненно смотрит на Ганса, и тот сразу же понимает, что нужно делать:

– Поздравляю, – торопливо бормочет он и выдавливает улыбку – слишком напряженную, чтобы быть искренней.

Кристель разочарованно вздыхает:

– Значит, ты думаешь так же, как остальные.

– О чем? – спрашивает Ганс, все еще пытаясь изображать на лице радостную улыбку.

– Что в такие времена нельзя рожать детей, – отвечает Кристель.

– Нет, я никогда бы не подумал о таком! – восклицает Ганс, возможно излишне поспешно, излишне громко, излишне горячо.

Алекс приходит на помощь:

– Я хорошо знаю Ганса.

– Да-да, – бормочет Кристель, – я все понимаю. Быть может, вы и правы. Но вы не знаете, что значит быть отцом. Заботиться о семье. А у меня только одна жизнь, и я не позволю Гитлеру отнять ее.

Ганс не мог не заметить, что Кристель обращается во множественном числе, а Алекс виновато опустил взгляд.

– Я поздравляю тебя, – повторяет Ганс, и на этот раз ему удается улыбнуться.