В объективе

Охрана Экклберри наделала много шума, он уехал практически сразу. Пару раз заходила Шерон. Наверное, искала твои следы. Кстати, куда ты дела прослушку?

– Какая разница, если все впустую? Сенатор вряд ли станет обсуждать дела в офисе.

Кристофер дернул подбородком.

– Пусть так, но мы лишили его двух мест, где он в безопасности. А что будет с человеком, если ему везде мерещится угроза?

– Что же?

– Он начнет ошибаться. И я этого дождусь. Знаешь, – признался Кристофер, – мы испробовали все, что могли. И когда я был готов сдаться, появилась ты со своим фотоаппаратом.

Ты напомнила, что нельзя отступать, если чувствуешь значимость момента.

Джессика отпила кофе и, поставив стаканчик обратно, развела руками.

– Иногда нужно остановиться. Слишком много людей втянуты в это расследование. Я, Клайд, Молли… До сих пор поражаюсь, как тебе удалось ее разговорить, она ведь не дает интервью.

Кристофер в недоумении нахмурился.

– О чем ты? – спросил он.

Джессика встала и подошла к камину, чтобы поправить книги.

Эта привычка досталась ей от отца, который уже много лет жил только в ее памяти. Она хотела избавиться от нее, как от ненужного отголоска прошлого, но иногда забывалась и приходила в себя, когда дело было сделано. Джессика давала себе обещание сдержаться в следующий раз, но опять забывала. Почему так случалось? Кто знает. Возможно, ей мерещилось, что убираясь в квартире, она наводит порядок и в жизни.

– Я была у нее дома после конференции, но со мной она даже говорить не стала, – сказала Джессика и заметила, как Кристофер сжал кулаки.

На лбу у него пролегли морщины, и он медленно двинулся к ней. Под суровым взглядом хотелось уменьшиться, испариться. Джессика нащупала гладкую рукоять кочерги и обхватила ее пальцами.

– Как ты ее нашла? – сухо спросил Кристофер и перестал моргать от злости.

– Я ж-журналист, – заикаясь, ответила Джессика.

А сама подумала: «Всё, мне крышка!»

Он остановился в считанных дюймах и погрозил пальцем у самого ее носа.

– Не копайся в этом деле.

– Но…

– Я тебя предупредил! Не лезь, куда не надо.

Ей показалось, что от страха она вот-вот проглотит язык. Кристофер был страшнее людей сенатора, воздух вокруг него плавился, один шаг и ее обожжет раскаленной враждебностью.

– Ты меня уже втянул, – прошептала она, когда за ним закрылась дверь.

Джессика подбежала к ней и распахнула настежь. Кристофер стоял на крыльце и смотрел в небо. Он обернулся, удивленно приподнял бровь, затем улыбнулся.