В объективе

– Он мастер влезать в неприятности. Как и ты.

***

Джессика вернулась домой. Она знала, что должна позвонить Биллу и рассказать обо всем. Теперь, когда безумная авантюра Бейса осталась в прошлом, ее совесть нуждалась в отпущении грехов, а ведь еще утром она верила, что поступает правильно. С первыми гудками ее решимость испарилась, но Билл ответил мгновенно, и она не успела отступить.

Джессика прочистила горло и начала:

– Билл…

Рассказ вышел искренним и эмоциональным, как и положено покаянию, и ожидал вердикта.

То, что услышала Джессика, не совпало с ее догадками.

– Жаль, что годы нельзя отмотать, как пробег автомобиля.

– Что, прости? – не расслышала она.

– Будь я моложе, – повысив голос, повторил Билл, – то пошел бы в тот офис сам.

– То есть…выговора не будет?

Билл рассмеялся.

– Наконец-то ты сбросила спасательный жилет и поплыла. Разве как учитель я не должен тебя похвалить? Да, ты плохо держишься на воде и еще поглядываешь назад, но двигаешься вперед.

Этот Бейс мутный парень, однако, именно он помог тебе сделать то, о чем ты мечтала за черничным пончиком с кофе.

– Это был виноградный пирог, – Джессика улыбнулась в трубку, словно он ее видел. – Что будем делать?

– Пустим в печать, – огорошил Билл. – А там посмотрим. В конце концов, мы не врем, лишь освещаем пресс-конференцию.

– Если считаешь, что так будет лучше…Мне подготовить статью? – спросила она, взглянув на ноутбук с безысходностью.

– Отдыхай. Я уже кое-что набросал, а если вдруг обнаружу, что растерял хватку, то обращусь к Миртл.

Джессика на расстоянии почувствовала, что он перекосился от этой идеи, ведь Миртл слыла настоящей занудой, и чуть не расхохоталась.

– Доброго вечера, Билл. Знай, что я всегда готова вооружиться ручкой и писчей бумагой.

МакЭвой крякнул и отключился.

Джессика просидела с телефоном в руках до самого вечера. За окном воцарился мрак, отобрав у робкого дня шанс улыбнуться на прощание. Голова по-прежнему гудела и была пуста, как желудок, который сводило от голода, но она предпочла замереть и дождаться рассвета.

Утром, когда откроются все ларьки и киоски, когда сенатору подадут прессу, когда он увидит статью, покой станет несбыточной иллюзией. А потому последние мгновения тишины она хотела провести в мирном уголке своего дома.

Так бы и произошло, если бы не брякнул дверной замок. В нем села батарейка, и мелодия заскрежетала, словно кладбищенская калитка.