В объективе

Джессика покачала головой, а затем расхохоталась.

– Нет, Дэн. Молли не стала со мной говорить, а я так надеялась на это интервью.

Он нежно погладил ее плечи и успокаивающим тоном произнес:

– Может, попробуем в другой день?

– Мне ясно дали понять, что журналистам не рады. Что теперь делать?

– Для начала взять себя в руки. Билл не выпустит статью без подтверждения, верно? – Получив робкий кивок в ответ, Дэниел продолжил. – Если так, то с сенатором вас связывает лишь одно недоразумение. Не о чем волноваться.

Она пожала плечами и вытерла подступившие слезы.

– Вот умница. А теперь садись в машину, я отвезу тебя домой.

Джессика запротестовала.

– Ты и так потратил весь день на меня. Мне будет полезным прогуляться и проветрить голову.

– Но…

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. – Она одарила его теплой улыбкой и сделала шаг назад. – Спасибо, что был рядом сегодня.

Дэниел смотрел, как удаляется фигура любимой женщины, пока ее силуэт не превратился в розовое пятнышко на горизонте, а затем и вовсе не исчез за поворотом.

Джессика сама не заметила, как очутилась на автобусной остановке. Ее руки покраснели от порывистого ветра, уши замерзли, в горле саднило то ли от холода, то ли от застрявших слез. Она села в автобус, спряталась ото всех на заднем ряду и позвонила Биллу. Как и Дэниел, он спокойно воспринял отказ Молли Дэвис.

– Возможно, люди сенатора побывали там до тебя, – сказал он. – Чувствую, мы подобрались к чему-то очень интересному.

– Только не говори, что решил пустить мои снимки в работу.

– Почему нет? Не ты ли хотела громких заголовков?

Джессика осеклась.

– Тогда я не осознавала абсурдность этой затеи. Билл, дай мне немного времени, я постараюсь добыть больше информации.

Она услышала, как шеф трубкой почесал подбородок и пропыхтел.

– Знаешь, чем новость отличается от сенсации, Паркер?

– Чем? – промямлила Джессика.

– Новость станет новостью, если о ней шепнуть.

Между ними воцарилась тишина. Первой заговорила Джессика.

– До сдачи номера еще сутки, я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, Паркер. Работай.

Билл сбросил звонок.

– Всего сутки, – прошептала она и зажмурилась так сильно, что в глазах заплясали цветные пятна.

Джессика вышла на остановке и побрела домой. Она пинала листья с такой злобой, что прохожие в недоумении оборачивались.