Гостинодворцы. Купеческая семейная сага

– И затем, насколько я его знаю, он мне непременно проговорился бы о том, что ему приготовлена невеста… Тебе еще он, может быть, и поостерегся это сказать, но скрывать от меня я положительно не вижу никаких причин.

– Правда, Саша, правда!

– Все это, вместе взятое, вызывает сомнение: но, с другой стороны, если б он был на фабрике, а не у невесты, что мешало бы ему написать несколько строк тебе или мне?

– И это правда, Саша.

– Тем более что он обещался мне писать каждый день. Я ему послал уже три письма и ни на одно из них не получил ответа.

– Бедный мой, бедный Сережа!

– Я спрашивал сейчас у Во всех отношениях, и тот недоумевает как относительно его женитьбы, так и относительно его местопребывания.

– Олимпиада Сергевна-с, ужли вам брат дома не надоел? – раздался за их спиной голос старика Аршинова. – Пожалуйте в сад, чай кушать.

Молодые Алеевы извинились и пошли вместе со стариком в сад.

У самой калитки стоял Иван с новым букетом и щурился от косых лучей садившегося солнца.

– Прошу принять, Олимпиада Сергеевна, – подлетел к ней Иван, – из своих теплиц-с.

Липа взяла букет и кивком головы поблагодарила его за любезность.

Старик Аршинов мигнул Ивану и, подхватив под руку Александра, увел его в оранжерею.

– Не угодно ли наши оранжереи осмотреть? – предложил снова Иван, идя рядом с Липой.

– Благодарю вас, когда-нибудь в другой раз, лучше пройдемся по саду.

– С удовольствием-с. Сад у нас очень хорош, и тени много, и воздух чистый, вот эта беседка в китайских вкусах, а энта, вон, в уголке, в русском штиле вроде избы.

Липа посмотрела на беседки и молча продолжала идти.

Иван снял цилиндр, вытер шелковым платком лоб и нагнулся к Липе.

– Олимпиада Сергеевна, у меня до вас маленькая просьба-с.

– Что вам угодно, Иван Афанасьич?

– Не сердитесь на меня.

– За что же я буду на вас сердиться?

– Ах, Олимпиада Сергеевна, неужели вы предполагаете, что я ничего не чувствую-с? Я много чувствую, да-с.

– С чем вас и поздравляю.

– Покорнейше благодарю-с. И чувствую я, и вижу все, у вас большое расположение к Сергею явилось, это так, я против ничего и не говорю: Сергей и красивей меня, и ученее, и барышням в разговорах потрафлять может.

– Как будто вы раньше совсем другое говорили, – проговорила Липа.

– Чужое я говорил-с… с чужих слов пел, а теперь я вижу все и очень вас сожалею.