Гостинодворцы. Купеческая семейная сага

Молодые Аршиновы между тем ездили и в гости, и в театры и возвращались домой и в два, и в три часа; для многих, знакомых с порядками, заведенными Афанасием Ивановичем, было загадкой, каким образом сыновья могли и уезжать из дома вечером, и приезжать обратно поздней ночью.

Афанасий Иванович сам был озадачен, однажды узнав в разговоре от знакомого купца, что у него накануне были на именинах и Андрей с женой, и Иван с Сергеем.

Он долго ломал голову над этою задачей и только благодаря простой случайности открыл секрет просто отпиравшегося ларчика.

Прогуливаясь как-то в саду и осматривая подгнившие столбы забора, выходившего в глухой переулок, он наткнулся на калитку, запертую внутренним замком.

Афанасий Иванович хлопнул себя по лбу и расхохотался.

– Ну, народ! – похлопывая себя по бедрам, покачивал головой Аршинов. – Просто жулики, ей-богу! В голову другому не придет такую лазейку прорезать…

Сыновьям, однако, Афанасий Иванович и виду не подал, что открыл их лазейку, и только улыбался, если Андрей или Иван просились у него в гости.

К этой-то лазейке и пробирался Иван, когда все улеглось в аршиновском доме.

Приласкав бросившихся к нему собак, он нырнул в сад, окутанный мглой сумерек, и скрылся в кустах.

Через пять минут он шел уже по переулку, напевая цыганский романс и вглядываясь в темную даль.

На углу переулка стояла извозчичья гитара.

– Степан, ты?! – крикнул Иван, подходя к извозчику.

– Я-с, Иван Афанасьич, – откликнулась фигура, торчавшая на передке.

– Молодец, люблю! – бросился тот на гитару. – Понял, значит, давеча мою пантомиму, когда я ехал с отцом.

– Как не понять, помилуйте-с… вы только свистните, а мы уже смыслим.

– Пошел!

Рысак лихача рванулся с места, взмахнул хвостом и потонул во мраке ночи.

IX

У рыбинского мещанина Федора Головкина, державшего хор цыган и жившего около Марьиной Рощи, в это время шел дым коромыслом.

В большой зале, ярко освещенной настенными канделябрами, происходила оргия.

Молодой купец Митя Блуждаев, в компании с отставным, прокутившимся дотла гусаром Лупаревым, которого Блуждаев держал при себе в качестве адъютанта по разгульной части, кутил у цыган третьи сутки.

На столах красовалась целая батарея донского, под столами валялись пустые бутылки. Вдоль стен сидели цыганки в яркопестрых костюмах и гремели хоровую. Блуждаев был пьян, как стелька.