Городок

Были и достаточно серьёзные предприятия: винзавод, маслозавод, хлебопекарни, лесопилка, кирпичный завод. Глина была отменная, и кирпич Городка с клеймом был востребован даже в Москве.

Конечно, была почта. И детский дом, который стольких приютил, что хочется и его сотрудникам, и стенам сказать самые тёплые слова благодарности.

Как и во всех городах мира, в Городке были культовые строения. Самые древние – польский костёл и аж три еврейские синагоги.

Когда еврея спрашивали, почему три, – он отвечал, как профессиональный одессит:

– В ту, что у вокзала, я хожу.

А в остальные две – ни ногой.

Конечно, после 1917 года культовые дома Городка велено было закрыть. В костёле расположился городской архив. И это – благо. Ксёндз хоть и надел мирское платье, но каждый день благодарил Деву Марию, что не разрушили костёл, а почти сохранили. Архив – да это и прекрасно. Всегда новой власти можно оказать помощь. Ведь городское хозяйство сложное, а преемственность нужна.

С синагогами получилось хуже.

Одна осталась до поры до времени. А две другие превратились в фабрики. Одна – чулочная, что важно. Чулки у девочек и женщин имеют особенность рваться в самых неподходящих местах в самое неподходящее время. А уж о мужских носках говорить не приходится. Они не рвутся. Они горят.

Поэтому чулочная фабрика работала и даже имела вымпел красного цвета, который и висел в кабинете директора. Кстати – бывшего раввина. Хотя бывших не бывает.

Как и в иных цивилизациях, жизнь в Городке вполне процветала.

А уж весной! Солнце заливает весь город и лес вокруг, гуси кричат что-то своё, петух только успевает отмечать время.

A дети вечером, съев традиционный бублик с маком и, конечно, не умывшись, уже спят крепким и уж точно счастливым сном.

От центральной и единственной в Городке площади бегут-разбегаются улочки. И прямые, и кривые, и иные так закручены, что не поймёшь, где кончается переулок Розы Люксембург и начинается улица Кузнечная.

Но народ в основном в городке крепкий, патриархальный.

И хоть уважение власти оказывает (Ой, не всегда, не всегда. В кармане-то что? Фига!), но называет все улочки по-старому, прежнему.

Вот Кузнечная. Конечно, работают артели (потом стали называться «бригады»). И льют подковы. Да и коней подковывают. И плуг. И топор. А обручи на бочки. Без обручей всё же рассыпется.

Это когда в семье полный разлад и мужик пошёл вразнос, то соседи по дворам да домикам так и говорят:

– Да, рассыпается семья у Кольки.