В мире отверженных. Записки бывшего каторжника. Том 1

Ну, а с тех пор как женился, гораздо тупее стал.

– А, вы женаты, Ракитин? Где же ваша жена?

– Здесь же, за мной пришла. Да разве вы не, видали- в обозе женщина ехала? Скверненькая такая, скверненькая старушоночка, плюнуть хочется! Она на пятнадцать лет меня старе.

– А вам самому сколько лет?

– Двадцать седьмой вот с покрова пошел. И мальчишечка у меня, знаете, есть, сюда же пришел, Кешей звать. Третий годок. Ох, и болит у меня сердечушко об ем, как подумаю, – болит!

– А об жене не болит?

– Жена что! Жен можно двадцать добыть, стоит захотеть.

И он вдруг пустился в пляс, приговаривая скороговоркой:

Ви-лы, грабли, две метелки и косач!

Ви-лы, грабли, две метелки и косач!

Приходили две чертовки и лешак,

Утащили две пудовки и мешок!

– Ах ты, ботало осиновое! – хохотали арестанты.

В эту минуту в дверях появился нарядчик Петр Петрович.

– Запарился же я, ребята! – сказал он, снимая шапку и обтирая лоб красным клетчатым платком.

Тяжело дыша, он уселся рядом с нами на бревенчатом широком срубе шахты. Я попросил его объяснить, что имеет в виду горное ведомство, предпринимая эти работы.

– Да, почесть, ничего, паря, не имеет… Так, дурные деньги завелись… К старым выработкам, вишь, подойти хотят, что в той большой сопке находятся. Там вода теперь – ее нужно спустить через штольню вниз, вон в то болото у светлички.

– Когда же осуществится этот план?

– В том-то, паря, и дело, что – когда?.. Если бы вольный труд… А с картежными никогда этого не будет.

– Никогда?..

– Ну, может статься, лет через тридцать – сорок. Надо только думать, что гораздо раньше надоест деньги зря бросать… И в старину-то к тому ж, шелайская руда не из первосортных была: на пуд всего каких шестнадцать золотников серебра. А в Алгачах, к примеру, есть жилы – двадцать восемь золотников дают. Там только людей подавай, а серебро сейчас же бери, без всяких подготовительных работ… Вот хоть бы эту шахту взять: ее надо довести, по планту, до шестидесяти сажен глубины; пока же в ней девять всего сажен.

– В таком случае для чего же возобновлен Шелайский рудник?

– Для тюрьмы… Чтоб, значит, вашего брата учить!..[20 - Весь диалог о нецелесообразности затрат на Шелаевский рудник, ввиду его малой рентабельности, в журнальном тексте был выпущен цензурой.