Жилец

Но, как ни странно, смуглое, резко очерченное лицо ее спутника удовлетворенно просияло.

– Отлично! Отлично! – воскликнул он, впервые опустил на пол саквояж и быстрым нервным движением потер свои длинные пальцы. – Это именно то, что я искал. – Широкими беспокойными шагами гость приблизился к плите. – Первоклассно… просто первоклассно! Именно то, что мне нужно! Поймите, миссис… э… Бантинг, я человек науки. Я занимаюсь разного рода экспериментами, и при этом часто требуется… сильный нагрев.

Немного трясущейся (как заметила миссис Бантинг) рукой он указал на плиту.

– Это мне тоже пригодится, очень и очень пригодится, – продолжал гость, медленно, ласкающими движениями ощупывая край каменной раковины.

Он откинул голову и провел рукой по высокому лбу, потом добрался до стула и тяжело опустился на него.

– Я устал, – пробормотал он, – ужасно устал! Весь день на ногах, ни разу не удалось присесть. На лондонских улицах не найдешь ни одной скамейки, чтобы передохнуть. На континенте совсем другое дело.

– Безусловно, сэр, – вежливо подтвердила она и, неуверенно взглянув на гостя, задала столь важный для себя вопрос: – Так вы решили снять комнаты, сэр?

– Эту комнату конечно, – отвечал он, осматриваясь. – Как раз такую я и разыскивал… о такой мечтал в последнее время. – И он поспешно добавил: – Я хочу сказать, что мне всегда хотелось владеть именно таким помещением. Вы не поверите, если я расскажу, как трудно разыскать что-нибудь подобное.

Он встал и еще раз с отрешенным видом осмотрелся. Затем внезапно спросил: «Где мой саквояж?» – причем в его голосе послышались злость и страх. Он уставился на спокойно стоявшую перед ним хозяйку, и по спине у нее вдруг пробежал холодок. Она пожалела о том, что Бантинг остался внизу, на первом этаже.

Но миссис Бантинг давно усвоила, что люди хорошего происхождения и образованные имеют право на странности.

– У меня ведь был с собой саквояж? – нервно и испуганно спросил гость.

– Вот он, сэр, – поспешила успокоить его миссис Бантинг. Наклонившись, она подняла саквояж и подала гостю. Саквояж оказался совсем не тяжелым – по-видимому, он был почти пуст.

– Простите, – пробормотал гость, хватая саквояж. – Я им очень дорожу.