Костяная сказка

Карты при этом он предусмотрительно сжал в ладони так крепко, что как ни приглядывайся – не разобрать, что там за рубашкой притаилось.

Взгляд Лешего метнулся к чужим картам, а затем с разочарованием вернулся к своим. Длинный острый нос досадливо дернулся, и на пол полетела шапочка желудя.

– Доброе утро, – поздоровалась я, садясь за стол. Кощей, не поднимаясь с лавки, чуть подвинулся. – А где Яга?

– В подполе, собранные вчера травы разбирает. А может, ворожит, кто ее знает.

Я кивнула и потянулась к самовару, стоящему на краю стола.

Кощей, ненадолго оторвавшись от игры, услужливо забрал мою чашку и вернул, наполненную горячим ароматным чаем. По трапезной пополз густой запах хвои. Это Леший вытащил из ушей старые шишки, потряс их и вставил обратно.

Я осторожно поднесла к губам исходящую паром кружку. Прежде чем сделать глоток, прикрыла глаза, вдыхая разноголосье трав и позволяя ему затуманить на миг голову, а затем пригубила крепкий чай. Его терпкая сладость, отдающая ромашкой, земляникой и душицей, прокатилась по горлу и чуть обожгла небо.

– Ну, надумал чего? – Кощей подался вперед, одарил Лешего широкой белозубой улыбкой и, понизив голос, доверительно добавил: – Не бойся, друг мой трухлявый, я должок не соболиными шкурами возьму.

Леший поморщился. На белом как береста лице проступило раздражение. Кустистые брови сошлись в одну линию. Он запустил узловатые пальцы в зеленую спутанную бороду и принялся задумчиво распутывать колтуны.

– А чем возьмешь, бес ясноглазый? Выгоды-то своей не упустишь…

Я потянулась к вязанке бубликов, но передумала и в итоге пододвинула к себе поближе тарелку с блинами и плошку с медом.

Чуть поодаль высился смазанный маслицем каравай, а за ним – пироги с рыбой и ягодой, яблочная пастила и печатные пряники. Скатерть-самобранка всегда угощала щедро, чтобы самый взыскательный гость не смог уйти голодным.

– Меха да злато не интересуют, – деловито ответил Кощей и, отвернувшись от Лешего, беззаботно подмигнул мне.

 – Другое нынче в цене, да, свет очей моих?

Еще не так давно я бы залилась румянцем от смущения, но за время, проведенное бок о бок с Кощеем, попривыкла к его шалопайству и жажде очаровать каждого. Чуяла: за этим стояло нечто большее, чем пустое петушиное желание распустить хвост и покрасоваться перед всем двором.

Ветер хлопнул ставнями и вместе с костяной пылью и парой зеленой листочков принес с собой отголосок чужого крика.