Отелло, венецианский мавр

Но будьте так добры, скажите мне,

По вашему ли мудрому согласью,

По вашему ль решенью ваша дочь

Прекрасная в глухую эту полночь

Отправилась без всякой стражи, кроме

Наемного мерзавца-гондольера,

В сластолюбивые объятья мавра?

Коль это вам известно и свершилось

По вашему согласью, значит, мы

Вам нанесли большое оскорбленье;

А если нет, так здравый смысл вам скажет,

Что этот гнев на нас несправедлив.

Не думайте, прошу вас, что, забывши

Приличие, над вами я пришел

Шутить и издеваться.

Когда на то не дали вы согласья,

Ужасно провинилась, повторяю,

Сковав свой долг, и ум, и красоту

С бездомным, безобразным чужеземцем.

Скорее убедитесь сами в том;

И если вы ее найдете в доме

Иль в комнате ее – за мой обман

Меня тогда предайте правосудью.

Брабанцио

Огня! Огня скорее высекайте,

Свечей сюда! Зовите слуг моих!

Со сном моим все это слишком схоже…

Уж мысль одна о том меня терзает…

Огня, огня, вам говорят!

Скрывается в окне.

Яго

Прощайте!

Я должен удалиться. Неприлично,

Неловко мне, по званью моему,

Свидетелем явиться против мавра;

Оставшись же, я должен это сделать.

Ведь наш сенат, я знаю, не накажет

Отставкою его, а разве легкий

Даст выговор: он так необходим

Сенаторам для предстоящей кипрской

Войны, что уж никем другим они

Отелло не заменят в этом деле.

Вот почему, хоть он мне ненавистен,

Как муки адские, но должен я

Флаг выкинуть любви – конечно, мнимой;

А вы, чтобы верней его найти,

Брабанцио к «Стрелку» теперь направьте.

Там и меня найдете. До свиданья.

Уходит. Из дома выходят Брабанцио и слуги с факелами.

Брабанцио

Так правда всё! Свершилось злодеянье!

Нет, нет ее – и для меня теперь

Все в будущем лишь горечь и мученье!

Родриго, где, скажи, ее ты видел?

Несчастная! Ты говоришь, что с мавром?

О, кто ж теперь отцом захочет быть?

Как ты узнал, что то была она?

О, как меня ты страшно обманула!

Что ж, что она тебе сказала? Эй,

Еще огня, еще огня! Будите

Домашних всех! Как думаешь, успели

Они уж обвенчаться?

Родриго

Полагаю.