Жизнь Клима Самгина

– Ты жадная и бесстыдная…

– А ты – праведница?

Приостановясь, она сказала Климу:

– Не хочу идти с ней – пойдем гулять.

Клим безвольно пошел рядом с нею и через несколько шагов спросил:

– Ты любишь твою маму?

Люба наклонилась, подняла желтый лист тополя и, вздохнув, сказала:

– А я – не знаю. Может быть, я еще никого не люблю.

Отирая пыльным листом опухшие веки, слепо спотыкаясь, она продолжала:

– Отец жалуется, что любить трудно. Он даже кричал на маму: пойми, дура, ведь я тебя люблю.

– Что? – спросил Клим, но Люба, должно быть, не слышала его вопроса.

– А они женатые четырнадцать лет…

Находя, что Люба говорит глупости, Клим перестал слушать ее, а она все говорила о чем-то скучно, как взрослая, и размахивала веткой березы, поднятой ею с панели. Неожиданно для себя они вышли на берег реки, сели на бревна, но бревна были сырые и грязные. Люба выпачкала юбку, рассердилась и прошла по бревнам на лодку, привязанную к ним, села на корму, Клим последовал за нею.

– Какая некрасивая… Я ведь некрасивая?

Не получив ответа, она спросила:

– Почему ты молчишь?

– Не хочется говорить.

– Что я некрасивая?

– Нет, обо всем не хочется говорить.

– Просто – тебе стыдно сказать правду, – заявила Люба. – А я знаю, что урод, и у меня еще скверный характер, это и папа и мама говорят.

Вскочила и, быстро пробежав по бревнам, исчезла, а Клим еще долго сидел на корме лодки, глядя в ленивую воду, подавленный скукой, еще не испытанной им, ничего не желая, но догадываясь, сквозь скуку, что нехорошо быть похожим на людей, которых он знал.

Когда он пришел домой, мать встретила его тревожным восклицанием:

– Господи, как ты меня пугаешь!

Климу показалось, что эти слова относятся не к нему, а к господу.

– Ты испугался? – допрашивала мать. – Ты напрасно пошел туда. Зачем?

– Что с ней сделали? – спросил Клим.

Мать сказала, что Сомовы поссорились, что у жены доктора сильный нервный припадок и ее пришлось отправить в больницу.

– Это – не опасно. Они оба – люди нездоровые, им пришлось много страдать, они преждевременно постарели…

По ее рассказу выходило так, что доктор с женою – люди изломанные, и Клим вспомнил комнату, набитую ненужными вещами.