Одна история

Впрочем, коль скоро берешься судить, надо признаться, что «скрипучая телега» – тоже затертое клише. Но в студенческие годы я ничего такого не признавал, а потому испепелил мать молчаливой враждебностью.

– Миссис Маклауд того и гляди растолстеет, если ты не оставишь ей возможности ходить пешком, – желчно гнула свое моя мать.

– Она постоянно играет в теннис. – Я изобразил небрежность.

– Миссис Маклауд, – продолжала мама. – Как ее по имени?

– Понятия не имею, – солгал я.

– Ты знаком с Маклаудами, Энди?

– В гольф-клуб ходит некий Маклауд, – сказал отец.

 – Коротышка, толстяк. По мячу бьет с ненавистью.

– Не пригласить ли нам их на бокал хереса?

От такой перспективы я содрогнулся, но папа ответил:

– Да как-то повода не предвидится.

– Ладно, там видно будет. – Но мать не собиралась отступаться. – Мне казалось, у нее велосипед есть.

– Сколько ты всего о ней вдруг знаешь-то! – фыркнул я.

– Ты как со мной разговариваешь, Пол? – Мать залилась краской.

– Оставь парня в покое, Бетс, – беззлобно сказал отец.

– Это не я должна оставить его в покое.

– Мамочка, можно, пожалуйста, выйти из-за стола? – заскулил я тоном восьмилетнего мальца.

Если со мной тут обращались как с ребенком, то…

– А может, и стоит позвать их на бокал хереса.

Я не понял: то ли отец вообще ничего не соображает, то ли причудливо иронизирует.

– И ты придержи язык! – взвилась мать. – Он не от меня нахватался дерзостей.

* * *

Назавтра я опять пошел в теннисный клуб и через день тоже.

Без всякого настроения играя микст с двумя Каролинами и одним Хьюго, на корте позади нас я заметил Сьюзен. Пока она была у меня за спиной, все шло обычным порядком. Но когда мы поменялись сторонами и я сквозь пару соперников увидел, как она раскачивается с пятки на носок, готовясь к приему подачи, счет нашей партии тут же перестал меня интересовать.

Потом я предложил ее подвезти.

– Только если ты на машине.

Я промямлил нечто маловразумительное.

– Чтоский, мистер Кейси?

Стоим лицом друг к другу. Мне не по себе – и одновременно легко. На ней все то же теннисное платье, и меня гложет вопрос: эти зеленые пуговки действительно расстегиваются или нашиты для красоты? Такие женщины мне прежде не встречались. Наши лица – на одном уровне: носы, губы, уши. Она явно думает о том же.

– На каблуках я бы возвышалась над сеткой, – говорит она. – А так мы на равных: глаза в глаза.