Петербургские трущобы. Том 1

 – Она просит вас принять меня под свое покровительство, – добавил он с мило-игривою улыбкой.

Генеральша осмотрела всю его фигуру испытующим взглядом.

– Княгиня принимает это дело близко к своему сердцу? – спросила она неторопливо.

– Весьма близко, сударыня.

– Очень рада быть ей полезной, только попросите княгиню приехать в модный магазин, здесь же, в этом самом доме – вы, вероятно, заметили внизу?..

– Зеркальные стекла? – подхватил Карозич.

– Он самый. Попросите княгиню переменить свою портниху и вперед заказывать шляпки и платья внизу.

Проговорив это, генеральша слегка поклонилась солидным, сдержанным поклоном, который ясно говорил: «Можете удалиться», – и Карозич тотчас откланялся.

– Ба! Это вы?! Вы здесь?.. Какими судьбами?.. Вот неожиданная встреча!.. давно ли?

Карозича внутренне передернуло от этой действительно неожиданной встречи, застигшей его врасплох на лестнице генеральши фон Шпильце, однако он весьма любезно улыбнулся и еще любезнее пожал протянутую ему руку.

– Ну что? Как дела, батюшка мой? Верно, швах, коли в Россию перебрались! О, родина святая! Какое сердце не дрожит, тебя благословляя! Признайтесь-ка, ваше, верно, тоже немножко встряхивалось, когда через заставу переезжали? Впрочем – pardon![119 - Виноват! (фр.) – Ред.] – с этой стороны я ваших качеств не знаю! – бесцеремонно говорил Карозичу его знакомец, не выпуская руки его из своих радушных ладоней.

– Ну, что Баден-Баден, рулетка? Что cercle des lapins, cercle des poignards[120 - Кружок кроликов, кружок кинжалов (фр.). – Ред.]? – продолжал он, остановясь на площадке.

– Да что, в самом деле плохо, – вздохнул Карозич. – Принужден был уехать.

– То есть как же это? мит гросс шкандаль?

– Ну, нет, это уж последнее дело; но… надо было сохранить честь своего имени – благоразумие того требовало, – сквозь зубы процедил Карозич.

– Это правильно. Однако что же мы стоим-то тут? Отправимтесь лучше позавтракать к Дюссо да потолкуем, – предложил незнакомец, взяв Карозича под руку и сводя его с лестницы. – Я вас сегодня не выпущу, зане мы друг другу зело полезны быть надлежим. Эй! швейцар, – крикнул он мимоходом отставному усачу в ливрее, – скажи генеральше, что я к ней после заеду, а теперь кликни мою коляску.