Процесс

– Вы пребываете в глубочайшем заблуждении, – сказал он. – Эти господа – и я сам – имеем к вашему делу лишь опосредованное отношение, да и не знаем о вас почти ничего. Мы могли бы явиться в форме установленного образца, но ваше положение от этого стало бы не лучше и не хуже. Я не имею никакой возможности сообщить вам, обвиняетесь ли вы в чем-то, и, более того, я этого не знаю. Возможно, надзиратели наболтали вам о чем-нибудь еще – но это не более чем болтовня. Вы же знаете – подчиненные всегда осведомлены лучше начальника.

И хотя на ваши вопросы ответить я не могу, зато могу посоветовать поменьше думать о нас и о том, что с вами будет дальше, и побольше – о своем поведении. И не шумите так о том, что не чувствуете себя виновным, это разрушает достаточно неплохое впечатление, которое вы в целом производите. Вам также стоило бы быть сдержаннее в словах – все, что вы до сих пор сказали, и без того видно по вашему поведению, даже если бы вы ограничились всего парой слов, к тому же болтовня не пойдет вам на пользу.

К. смерил старшего взглядом. Возможно, тот даже моложе – и смеет его поучать, будто школьника? Распекать за открытость? Да к тому же умалчивать, за что и по чьему приказу он арестован? Разволновавшись, он прошелся взад-вперед по комнате, в чем никто ему не мешал, подтянул манжеты, набрал в грудь воздуха, пригладил волосы, подошел к трем господам в углу, произнес: «Экая бессмыслица!» – те обернулись к нему и посмотрели сочувственно, но серьезно – и, наконец, снова остановился перед столиком начальника.

– Я хотел бы позвонить моему другу, прокурору Хастереру.

– Конечно, – сказал старший, – только не знаю, какой в этом смысл, разве что вы хотите обсудить с ним какое-нибудь личное дело.

– Какой смысл? – воскликнул К., скорее ошарашенный, чем рассерженный. – Да кто вы вообще такой? Смысл вам подавай – а сами вы творите самую что ни на есть бессмыслицу! Хоть плачь! Сперва эти господа накинулись на меня, а теперь собрались тут и глазеют, как я скачу перед вами, будто конь на манеже.

Какой смысл звонить прокурору, когда я якобы арестован? Ладно, не буду звонить.

– Отчего же, – сказал старший, махнув в сторону передней, где был установлен телефон. – Пожалуйста, звоните, конечно.

– Нет, уже не хочется, – сказал К. и подошел к окну. Компания напротив была все еще на месте, и только появление К. непосредственно у окна, казалось, немного встревожило зрителей. Старики хотели было ретироваться, но стоявший между ними мужчина их успокоил.